Валиахметов Марат, беллетристика

Марат Валиахметов,

Беллетристика

Ах, Марбелья!
За чё ты в олимпиаде?
Курсы испанского с погружением
Об особенностях градостроения в Испании
Тонто
Письмо Тряпичкину

Ах, Марбелья!

Вот он – известный в широких кругах мировых турагенств, самый престижный город-курорт Испании – Марбелья!

Сюда, в жаркие объятия побережья Коста-дель-Соль, стремятся на отдых народы, число которых – тьма. Утомленные праведными и не очень трудами, их души рвутся к морю, и вот уже целый сезон, сгущенные потоки туристов блаженствуют, достигши конечной цели своих стремлений.

Недреманное солнце, блестящим компакт-диском зависло над государственной программой обеспечения турбизнеса ультрафиолетом, к вящей радости любителей кремов от загара. Но излишнее увлечение цветокоррекцией любимого тела, по единодушному утверждению всех Минздравов, чревато синдромом змеи. Дык, отдыхающих не спужаешь! Напротив, в самое полуденное пекло, пляжи усиливаются новыми поклонниками солнца, воздуха и воды.

Да здравствует всемирная «соляридарность»!
К счастью, доброжелательное местное светило по отечески щадит беспечных подопечных и не жарит их на барбекю, а скорее тушит на пару, время от времени переворачивая и досаливая в прохладной морской воде. Готовность определяется изменением цвета продукта – в диапазоне палитры от «неаполитанской желтой» до смутных оттенков, ведомых только абстракционистами. Диссонирующие персоналии более темных тонов оказываются натуральными – шоколадными зайчиками, пришельцами с соседнего континента.

Обладатели неведомых древним корабелам плавсредст устремляются в открытое – до буйков, море – на редкость теплое в этом сезоне. Прочие бултыхаются сами по себе, радостно взвизгивая при встрече с накрывающими их волнами, которые посмеиваясь, то и дело сдергивают с них плавки. Морская стихия, местами размывая золотоносный пляжный песок Марбельи, обнажает каменистое дно, добавляя весьма острые ощущения купальщикам. За буйками тишь да гладь. Полуприкрытый в нирване взор, лишь изредка тревожит какое-либо морское видение, типа неведомого судна, похоже, сбившегося с курса на Гибралтар, романтической лодочки на горизонте или совсем не романтической моторке.

Доступное для плавания пространство акватории тоже безмятежно. Не смешат всадники на бананах, не тревожат пара планеристов и серфингисты, не сжимают сердца сошедшие с дистанции водные лыжники. Идиллию нарушают катамараны с водными горками, что, взятые на прокат, приближают временных владельцев судна к сонму великим мореплавателей, а погружающихся с горок в морскую пучину, конкретно к Жаку Иву Кусто.

Лепота!
Отдыхающие развлекаются как могут: играют в воздушный пинг-понг, морской волейбол и менее подвижные игры, но уже разума, уткнувшись в книжку.

В этом сезоне, на пляжах Марбельи богатый урожай отпускников. Шарику от пинг-понга упасть негде, и он время от времени шмякает в разгоряченные тела, окружающие игроков, к удовольствию наблюдающих. Все это лежбище живописно разбросано на циновках и полотенцах под разноцветными зонтиками. В изобилии имеющиеся на пляжах казенные лежаки, подобно девицам легкого поведения, требуют плату за их использование.

К другим, немногим развлечениям пляжного населения, можно отнести ловлю назойливых мушек, совершающих авианалеты из мест дислокации – с выброшенной штормом морской травы, что бывает по нескольку дней бордюрным пояском тянется вдоль пляжей, по самой кромке моря. Брызжущие во все стороны струи душевой установки, тоже привносят веселое оживление в отдыхающую среду, как и нередкие сценки с писающим на песок мальчиком. Спасатели, свистками ограничивают бурную жизнедеятельность водоплавающих. За прочими безобразиями с приморской эспланады, не слезая с велосипедов, наблюдает полицейский патруль.

По ней же бродят туристы со всей Европы и других не союзных государств, смешиваясь пестрой толпой с местным населением в поисках типичных отпускных развлечений. Приверженцы идей Остапа Бендера, поголовно, вернее победренно – в белых штанах. В основном – это блестящая публика! Особо блестят на жарком солнце их взмокшие носы, степенно разворачиваясь в разные стороны в поисках интересного. А оно таки есть! На активной части высокой набережной, огражденной, не какой-нибудь вычурной мраморной балюстрадой, а скромной металлической решеткой, там и сям разбросаны палатки с чепуховой снедью. Для шопинга тоже не мало заповедных уголков с тряпками, шляпками и надувными, извините, принадлежностями для купания. Это для тела. Для желудка тоже предостаточно. Различные кормушки и поилки, расположенные у подножий домов и гостиниц, шеренгой выстроившихся вдоль всех этих прибрежных дел, манят загадочностью испанской, китайской, итальянской и прочих экзотических кухонь. Иные пищеблоки, расположены на песочно-галечно-ракушечном разнообразии пляжей и доступны раздетой части участников туристического слета.

Для души – замки из песка, работы еще неизвестных миру архитекторов, застывшие золотые фигуры Иисусика с родителями, дающие крестики в обмен на евросеребрянники и гастролирующий циркач, под пальмой-шапито.

Для взрослых, прогуливающихся с детьми, на этом почти все, а для детей прогуливающихся с родителями, есть еще пара горок, батуты с прыгунками и огромный слон, опресняющий пересоленных купальщиков душем из хобота. Украсив сына татуировкой, а дочку сотнею косичек, можно тут же увековечить это дикообразие на керамической посуде или других товарах народного потребления.

Вот такая картина маслом! И она не одна! Можно встретить пару, а если повезет, то и троих свободных художников, рисующих и продающих свои работы тут же, среди залетных Третьяковых. Не Монмартр конечно, да и не Париж здесь!

Слияние с вытесненной цивилизацией природой обеспечивают пара прогулочных морских маршрутов, один из которых обещает встречу с дельфинами. Что помельче, доступна любителям-аквариумистам в бассейне яхтстоянки, где в промысловых количествах бродят косяки рыб, которых при известной сноровке, можно почесать за ушком.

Изобилие разнообразных яхт придает искомый колорит приморскому городку. Вечно стоящие на приколе, они дают гарантию этой колористической стабильности. Владельцы, похоже, снедаемы не грезами покорителей моря, а больше, тщеславием владельцев престижной полунедвижимости. Трудно увидеть этих красавиц в походе, если не повезет наблюдать редкие в этих местах регаты. Морские чайки, по большей части, летают поближе к горизонту, где, следуя за кильватером плавающих судов, создают реальную марину, достойную кисти Айвазовского. Да это и хорошо! Воркование мирных голубей тоже вполне гармонирует с шелестом волн, набегающих на песок.

Город наращивает уровень культурно-массовой работы с отдыхающими. Уже появились несколько прокатных картингов, были замечены катающиеся на электросамокатах. И эти новации внесли значительное развлекательное разнообразие к уже имеющимся -карликовому поезду на колесах и прогулочным конным экипажам, которые уже давно стартуют близ описываемых мест. Но главный сюрприз, поджидал туристов и горожан в этом году. Яркое, желто-красное ощущение возникает при встрече с металлическими спортивными тренажерами, установленными, на радость резвым детишкам и ветеранам-сколиозникам, между пляжем и клиникой, как бы намекая о выборе между спортом и больничными палатами.

При осторожности можно не только не покалечиться самому, но и не пристукнуть неосторожного спортсмена, оказавшегося в опасной близости от крутящихся и машущих железяк. Как и во всяких местах паломничества, здесь под охраной города находится ряд исторических объектов. Наиболее выдающимся на прибрежной части города, является обветшавшая деревянная вышка, придавившая собой миниатюрное кафе.

Довольные путешествием туристы долго сохраняют в памяти и фотографиях незабываемые несуетные дни, проведенные в этом славном городе, где лишнее не мешает пребывать в покое и предаваться миросозерцанию и осмыслению бытия.

Власти города, следуя заветам великого Микель Анжело, отсекли все лишнее и в результате достигли курортной гармонии – равновесия между покоем и развлечениями. И не дай Бог, найдется некий суетливый администратор с пропеллером, который завалит смиренную прибрежную зону отдыха Марбельи каруселями, водными горками, движущимися излишествами, врубит для веселья музыку из репродуктора, забабахает вечерними салютами и фейерверками, устроит пляжные соревнования и другие будоражащие мероприятия.
Тогда сюда и ехать не зачем!
Тишина и покой – главное достоинство знаменитого курорта.
Всплывают слова некогда слышанной песни:
Ах, Марбелья городок,
Беспокойная я,
Беспокойная я,
Успокой, ты меня!

За чё ты в олимпиаде? Олимпийские старатели
9 золотых, 17 серебряных, 8 Бронзовых медалей, таков успех сборной грабителей на олимпиаде в Ванкувере. Таким образом, в командном зачете они с большим отрывом лидировали на финише олимпийских стартов.

Попал, так попал
Все выстрелы в цель, таков результат биатлониста Михайло Беривыше из Белоруссии, бывшего егеря Беловежской пущи, который уложил зайца, неосторожно притаившегося позади мишени. Косого не спасла даже белая шубка, все пули попали точно в цель, а сам спортсмен попал на крупный штраф, за охоту без лицензии.

Ярость Маны
Другой биатлонист из Полинезии Мана Мана попал в мишень, но вогнал в нее не пулю, а лыжную палку, которую после ряда промахов он в ярости метнул прямо в яблочко.
Результат конечно же не засчитан, но у спортсмена появились новые спортивные горизонты. На предстоящих летних играх ему предложено участие в cоревнованиях по метанию копья.

Побит мировой рекорд
Удачно заехал конькобежец из Англии Якобс Ябегусер в ухо своему конкуренту, спортсмену из Армении Араму Анаболикяну, подрезавшему, как он считает, его на финише, и тем самым обеспечившему себе новый мировой рекорд.

Кто был слабым звеном?
Большие вокальные данные отметили невольные слушатели у спортсменки Надежды Безпочвенной, которая после неудачного бобслейного спуска, бродила по олимпийской деревне и пела заламывая руки «Ах мамочка, на саночках, каталась я не с тем…!»

Унесенный ветром
Неудача настигла молодого вьетнамского спортсмена До Пинга во время прыжка с трамплина. Внезапно налетевший порыв ветра отнес его за территорию спортивного сооружения в небольшую канадскую деревушку, где он в аккурат к чаю приземлился во двор молодой хозяйке. Сам спортсмен оценивает этот факт как редкую удачу.

Опасное скольжение
– Было очень скользко, так объяснил свои частые падения во время выступления известный японский фигурист Харакири. На что его тренер недобро заметил: – Скользишь по наклонной, парень!

О пользе рекламы.
Как заметили спортивные обозреватели, болельщики и сами спортсмены, реклама нового российского мыла «СУДЬЯ» размещенная на бортиках хоккейной площадки, способствовала более внимательному и справедливому судейству на матчах.

Номер не прошел
Не прошел лыжную дистанцию львовский лыжник под номером 13 Степан Заворотник. Бдительные болельщики соперников поймали его за руку в момент принятия допинга на трассе.

Точнее не бывает
Лучшее время показала швейцарская горнолыжница Виктория Тиктакен, на швейцарских наручных часах. Однако судьи отвергли притязания спортсменки в пользу своих казенных электронных.

Слову верь, а дело проверь (русская народная пословица)

Курсы испанского с погружением

Разговаривая на родном языке, люди порой не понимают друг друга. Что же говорить о тех, кто вынужден говорить на чужом?
Обстоятельства вынуждают иммигрантов включаться в общение с местными в самом начале пути преодоления языкового барьера, с ограниченным запасом слов и не всегда верно употребляя их по назначению.
Это зачастую приводит к курьезным ситуациям.
Вот три забавные истории, рассказанные мне соотечественниками.

Их много

Устав гонять бездомных собак, которые бессовестным образом выгуливались на цветнике разводимом моей знакомой, она в конце концов решила обратиться за помощью к работающему в ее урбанизации садовнику.
Будучи в полной уверенности, что знает, как сказать «собака» на испанском, а языковой багаж был еще невелик, она подошла к нему с просьбой помочь решить проблему.
Предложение, которое она выстроила, выглядело следующим образом:
– сеньор, извините, пожалуйста – это делает собака.
Широким жестом, она очертила цветущее и пахнущее пространство с неприглядными следами пребывания непрошенных гостей. Садовник напрягся. Его взгляд приобрел выражение человека, всматривающегося в темноту. Похоже в этом мраке он ничего не увидел и переспросил:
– Кто?
– Я же Вам говорю – Собака!
«Ну и тормоз!» шевельнулось раздражение.
Вам станет понятно состояние бедного садовника, если объяснить несостыковку.
Моя знакомая вместо слова «перро», что значит «собака», произнесла «педро», а это распространенное в Испании мужское имя.
– Надо что-то делать!
Садовник обвел взглядом цветник, со следами нашествия «педро» и видимо произведя в уме нехитрые математические вычисления решил уточнить:
– он один?
Знакомая догадалась, что нужно перевести хвостатого негодяя во множественное число:
– педрос! Их много!
От новой вводной, садовник ушел в себя и оттуда спросил:
– что Вы хотите?
«Догнал», обрадовалась знакомая и жестами показала садовнику, что надо бы посыпать цветник специальным средством, дабы отбить охоту у «педров» ходить куда не следует.
– Си сеньора, – сдался садовник и побрел к своему домику, похоже размышляя, об открытых, неведомых ему до селе странностях своих соотечественников.
– Ола, сеньора!
– Ола, Педро! Как дела? – приветствовал их, проходящий мимо сосед.

Носок для двоих

Почтенная иммигрантка обустраивала быт в своих апартаментах.
Накануне она приобрела двуспальный матрац который должны были доставить в течение дня, о чем и уведомили по телефону. Но в этот день она работала и нашла разумным предупредить охранника урбанизации о доставке груза для нее. Справившись со словарем по поводу перевода слова «матрац», она выехала на работу. Притормозив у поста сказала охраннику:
– пожалуйста, мне должны привести матрац.
Охранник изумился. То, что он услышал, не укладывалось в его голове, дама перепутала слова и вместо матрац (calchon), сказала носок (calcetin).
– Он один? – Осторожно спросил охранник, надеясь, что неверно распознал слово в тексте произнесенном иностранкой.
– Да один! – подтвердила она, – его привезут на большой машине с грузчиками.
Охранник застыл. Он был очень молод, и в эту минуту пожалел о прерванном образовании, недополученных знаниях, которых явно не хватало для постижения некоторых вещей, творящихся в этом мире. И все же, в попытке догнать происходящее, он продолжил исследовать вопрос:
– Он что большой?
Казалось бы глупый наводящий вопрос, тут же получил утвердительный ответ:
– Да, конечно, большой! Он для двоих!
По мере поступления новой шокирующей информации, все с большим трудом, парень сдерживал в себе волнение, какое испытывает ученый на пороге великого научного открытия.
– Пусть отнесут его к тому дому, – продолжала дама, – но только не кладут, а прислонят к стене у двери.
– О-о-он еще и с-стоит?!
– Да, его, конечно же, можно поставить.
Удовлетворенная решением вопроса и поблагодарив странного охранника, дама помчалась на работу. Растерянный охранник погрузился в размышления о прерванной учебе.
Несуразные вопросы юноши, заронили сомнение в душе женщины, и выяснилось не зря: вновь перелистав словарь она обнаружила ошибку и ужаснулась. И как не старалась она задержаться на работе, смущаясь встречи с охранником –
ей не удалось отвертеться. Да оно и к лучшему! Они смеясь объяснились, а парень с облегчением расстался с мыслями о поступлении в ВУЗ.
Что может быть нового под луной, которая уже вовсю заливала двор и «носок для двоих», аккуратно прислоненный к стене дома у входа в квартиру.

Хочу картошку!

Немолодая дама, стремительно вошла в овощной частный магазинчик и что бы не терять времени даром, с порога спросила:
– Где тут у вас папа?
– Что случилось? – встревожилась молоденькая продавщица, оседлавшая высокий стул, стоящий за прилавком.
– Мне нужно готовить обед!
– А, я не могу вам помочь?
– Можете! Покажите, где это лежит.
Немногочисленные покупатели умолкли и с интересом воззрились на странную даму.
Продавщица оторопела:
– Может мы разберемся сами? У Вас есть претензии?
– Нет! Просто мне нужно быстрее, где это у вас? – повторила она свой вопрос.
– Ну раз Вы настаиваете, – сдалась продавщица, и спешившись, она прошла в боковую дверь.
«Ну, наконец-то – подумала дама, – какой тормоз!» и с недовольным видом подбоченилась в ожидании, когда из подсобки ей вынесут нужный продукт.

Минут через десять, когда стрелки часов коснулись края терпения, из-за пробуравленной взглядом, вскипающей дамы, двери, появилась продавщица, а следом за ней выдвинулся заспанный мужчина и хрипло спросил:
– Какие проблемы? Кто меня спрашивал?
– Вот мой папа, – девушка указала даме на сонного мужчину, – вы его спрашивали.
В недоумении, оглядев торговое помещение, дама, наткнулась взглядом на ящик с картошкой на котором белел ценник с крупно выведенным наименованием товара и поняла, что попала впросак.
Здесь необходимо пояснить – у испанцев этот продукт называется пататас, чего не знала наша героиня – русская иммигрантка, приехавшая недавно из Аргентины, где тоже самое называется папа, но с ударением на первый слог. Присутствующие тоже осознали момент истины и помещение содрогнулось от хохота. А громче всех заливались хозяин магазина и наша незадачливая покупательница.
Пататас оказалась не менее рассыпчатой и вкусной чем папа – она, поджаренная с лучком и салом, удалась на славу!

Об особенностях градостроения в Испании

Привет, дружище!
Переместившись в пространстве и времени, далее отряхнувшись и оглядевшись вокруг, выполняю обещанное – рассказать об особенностях градостроения в Испании.

Тебе, российскому инженеру-строителю, без продыха расширяющему урбанистическое поле деятельности в родных пенатах, без возможности не только изменить, что-либо в заскорузлых архитектурных традициях, но и вообще увидеть новые прогрессивные тенденции, в силу известных причин – нехватки денег и времени на туры за рубеж, уверен, будет не безынтересно узнать, как выглядит современный город, в котором я имею оказию пребывать.

Впечатления мои не однозначны, но ты разбирайся сам в мажорах и минорах «застывшей музыке», напетой тебе непрофессиональным исполнителем. Открывай рот и слушай!

Сразу оговорюсь, – крупные европейские города, виденные мной не только на картинках в фотоальбомах, клипартах и кинофильмах, не шибко взбудоражили мое воображение, поскольку все они кажутся знакомыми, будучи обустроенными по типичной схеме застройки большинства крупных городов, как минимум в цивильной части мира. Центральная площадь, «Бродвей», широкие проспекты, улицы, парки, скверы и обязательно спальные районы. При всех различиях, эти города доступны моему восприятию.

Они города строились и перестраивались веками, приобретая подчас причудливые архитектонические формы и тем самым самобытность. Другое дело современный город, в котором от истории оставлены лишь значительные сооружения, типа кафедральных соборов, крепостей, замков и некоторых старинных административных построек.

Все прочие, на взгляд зодчих малозначительные строения, как наши «мыльницы» (по определению Антона Павловича), например, на Большой полянке в Москве, стираются с лица земли, дабы не путались под ногами, при создании современной городской инфрастуктуры. Моей мечте прогуляться по средневековому испанскому городу, разглядывая таблички на домах – «Здесь бывал Дон Кихот со своим оруженосцем Санчо», увы пока, не удалось осуществиться.

Остаюсь в надежде. Суждение мое ограничено лишь беглым взглядом на несколько попавших под колеса автомобиля, населенных пунктов и места проживания.

Теперь ближе к теме:
Опасаясь перенапрячь твое воображение, сообщаю: здесь нет типовых построек. Все дома разные! (Вот где раздолье архитекторам!) И более того, здания, исключая традиционно перегруженный центр, преимущественно не лепятся друг к другу, а стоят, как, на мой взгляд и положено в градостроительстве, отдельно, приобретая архитектурную самоценность. Столь бесконечное разнообразие, в среднем, в семи-одиннадцати этажных конструкций, создает своеобразную «картинку», непривычную глазу россиянина. Однако при этом, как ни странно, возникает ощущение однообразия. Стремительно разрастающиеся городки и деревеньки Испании, особенно в побережной ее части, грозят слиться воедино. Придется ориентироваться по особенностям ландшафта, историческим центрам и дорожным указателям. К слову сказать, привычные понятия город, поселок, деревня, имеющие у нас видимую разницу, здесь обрели единообразную цивилизованную форму.
Если помнишь компьютерную игру “Sim sity” (там нужно было строить и развивать город), тогда я спокоен за точность образов, что возникают у тебя, при прочтении моего письма.

Отдельно стоящие сооружения образуют бесчисленное количество улиц, в которых легко заблудиться. Видимо из экономии пространства и строительных материалов, дома стоят достаточно плотно.
Компактность, похоже, является принципом новейшего градостроения.
Порой приходится протискиваться вдоль узкой улочки по тротуару шириной не более пятидесяти сантиметров, рассчитанному на одностороннее движение одинокого пешехода.

Шаг влево – свалишь мотоциклиста, шаг вправо и ты рискуешь вломиться без приглашения в чей-нибудь офис или без автомобиля, очутиться в подземном паркинге. В лучшем случае ты окажешься в магазине, коих в городе немыслимое количество. Все первые этажи разумно спланированы под различные инфраструктурные надобности. При необходимости, легко арендовать помещение под бизнес или собственную прихоть. Ты музыкант с группой сотоварищей? Пожалуйста, арендуй и стучи в барабаны за приемлемую арендную плату. Художник? Твой мольберт поместится только на первом этаже, в отличие от жилых помещений, имеющем высоту потолка более чем два пятьдесят.

За все время пребывания здесь, я ни разу не чистил ботинки. Вся пешеходная часть города выложена плиткой, причем на каждой улице свой рисунок и цветовая гамма. Проезжая часть укатана асфальтом. Ностальгирующему по землице и травке понадобится пройти к ближайшей пальме или клумбе с цветами. Хочется грязи побольше? Тогда ступай в парк.

Изобилие камня под ногами несколько напрягает, особенно когда видишь неуемную детвору, которой упаси Боже, неосторожно и с разбегу призем… приплощадиться. Не оттого ли так много инвалидов в колясках? Надеюсь причина в другом. Просто у всех несчастных они (коляски) есть! А главное Все лестничные подъемы и спуски оборудованы специальными съездами.

Нет привычных дворов с детскими площадками и столиками для доминошников. Для прогулок с детьми достаточно упомянутых парков с необходимым количеством качелей и горок, сквериков и небольших площадей, где в праздники проходят различные театрализованные представления для горожан.

Похоже, что в план строительства города, сразу закладываются, рассчитанные, по количеству и равномерно разбросанные зоны отдыха, а также мелкие архитектурные элементы: фонтаны, скульптуры и др.

Не забыты и лавочки. Их достаточно для того, чтобы дать отдых натруженным ногам. Значительная часть лавок обложена плиткой, но испанцы, не задумываясь о последствиях, рассиживают на них в довольно прохладный зимний период. Присесть передохнуть можно везде, даже гуляя по обычной улице. Деревянная растительность дозирована и ухожена. Нехватка восполняется растительностью в кадушках. Где вы дикие заросли родных городов?! Каменные джунгли и только!

Урны на каждом шагу. Если мусор все же набирается, то службы уборки всегда начеку. Непривычно по вечерам выставлять пищевые отбросы в пакетах у подъезда. Кроме специальных контейнеров под сортированные отходы (бумага, стекло, пластик) других, специально огороженных очагов заразы нет. Ничего не горит, не пахнет и не разносится ветром.

Мой городок невелик. Его можно обойти весь за пару часов. Тем не менее, он упакован по полной столичной программе. Драматический театр, университет, цирковое училище, рынок, казино, множество всяких студий и школ, и даже, извините, пара крематориев, позволяют не чувствовать себя провинциалом. Кстати о школах. Школы имеют большие огороженные территории, с игровыми площадками и зонами для прогулок. Сооружения также не типовые, и как мне показалось, не выше двух этажей.

В окрестностях функционируют дельфинарий и даже сафари. Молодежные дискотеки и публичный дом, тоже вынесены на окраину, дабы не отвлекать почтенных граждан не нужными соблазнами.

Для нормальной категории горожан, сплетена мелкоячеистая сеть ресторанов и кафе, выплескивающая на улицы и площади столики и кресла. Впрочем при закрытии все это сворачивается до утреннего наплыва любителей позавтракать в компании себе подобных. Открытые рынки на площадях работают строго в определенные дни и часы, после чего сворачиваются и растворяются в пространстве.

За городом, где разбегаются автобаны, функционируют пара огромных магазинов-рынков. В их ненасытных недрах есть любой товар, что избавляет от необходимости ехать за ним в крупный мегаполис.

Я не отвлекся. Все это прямо касается обустройства жилого пространства, чистоты, порядка и удобства.

Фасады зданий имеют разнообразную долговечную отделку с богатой цветовой палитрой. Непривычны входы в учреждения и магазины расположенные на уровне земли. В нерабочее время они забираются металлическими жалюзями, которые при закрывании сотрясают окрестность своим грохотом. Представь, как это может звучать в каменном мешке! Еще больший звуковой эффект возникает при взрывах петард, пальбы салютных пушек, в многочисленных фиестах, которые давно привычны не только взрослому населению, но и грудным детям.

Еще несколько штришков на зависть Лужкову:
Сложность поиска адреса, в условиях, когда город натуральный лабиринт, облегчается добросовестно развешенными табличками с названиями улиц и номерами домов.

И наоборот, уличное пространство не загромождено рекламными щитами. Эта паутина улиц образует многочисленные перекрестки, большинство из которых оборудовано светофорами(!) и обязательно располосованы «зеброй». Даже если размер перехода измеряется тремя шагами. Законопослушные водители соблюдают установленную скорость, и для того, чтобы попасть под машину нужно очень постараться. Вдоль проезжей части и местах, куда им «низзя», ввинчены ограничительные чугунные столбики. Есть конечно проблема с бесплатной парковкой. Зато, наверное, нет проблем с угоном. По ночам не мучает сигнализация.

Теперь немного о жилище:
Великое проектное разнообразие жилых строений породило великое разнообразие планировок квартир. При желании можно подобрать себе хатку по вкусу. Но не загадывайте паркетного пола. Полы исключительно в каменной плитке. Стены в каких-то белых жидких обоях, типа «шуба», но на ощупь – застывший пластик на котором не держится даже скотч.

Окна во всю стену от потолка до пола в виде раздвижных в обе стороны рам со стеклом. С наружи предусмотрены все те же жалюзи. В гостиной оконный проем выходит на балкон или просторную лоджию, а в других комнатах открытое окно перегорожено защитной решеткой того же стиля, что и в балконе, оберегая от ненужных полетов.

Вся эта прелесть оправдывает себя знойными летними днями. Прохладной зимой приходиться зябнуть, вспоминая с умилением наши батареи центрального отопления. Туточки их нетути. Горячая вода нагревается в электробаке и ее хватает, что бы нагреть ледяную чугунную ванну, а обогреватель добавляет к счету за электричество такую сумму, что дешевле накупить свитеров и пледов.
В общем вспомнил я детство свое барачное.

Не знаю, есть ли квартиры «распашонки» выходящие окнами на обе стороны дома. В моей квартире есть внутренний дворик «колодец» куда смотрит окно из кухни встречаясь взглядом с соседским оком. Отсюда же прорублено окно в спальню. Таким образом, торжествует правило – каждой комнате по окну! Иначе это чулан, не правда ли?

Тонкие перегородки между квартирами и в самой квартире обеспечивают хорошую голосовую связь между жильцами. Особенно в совмещенном санузле, где проходит воздуховод. Если зовешь потереть спинку – не знаешь кто придет.

Когда ты приедешь ко мне в гости и позвонишь в звонок у подъезда, его услышит весь квартал. А я тоже и с улицы и в квартире. Тебя приятно удивит чистый подъезд с запахом чего-то приятно ароматного. Лифт с обычной и раздвижной изнутри дверью, выключатели на каждом этаже, которые отключаются автоматически через некоторое время за ненадобностью в целях экономии электроэнергии, почти винтовая лестница, не слишком широкая, но достаточная для того, чтобы затащить на этаж пианино. Так не везде конечно. Есть подъезды и попросторнее. А то и вовсе проникнув в подъезд ты можешь обнаружить свободное пространство под всей территорией огромного дома, где и будешь искать один из лифтов, поднимающих тебя по нужному адресу.

Ну что? Прочитай это испанцы, они покрутили бы пальцами у виска. А ты надеюсь, воспринял все, как надо. Закрой рот. Приезжай. Да, прихвати водки. Погреемся.

28. 01. 2005

Тонто

– Что такое тонто? – спросила моя дочь Николина по возвращению домой в первый день своего пребывания в испанской школе.

До того её средне-образовательный ликбез ограничивался годом обучения на родине, и мы с женой очень переживали, как справится наш Филиппок с учебой в непривычных условиях, да еще и на непонятном ей языке. Примет ли она его вообще? Не заявит ли протест? Старожилы успокаивали: «фигня, ребята, через пару месяцев будет болтать»
Да, конечно, думали мы, если в принципе проявит интерес к чужому языку, а если нет?
И вот оно счастье раздвинуло наши улыбки по-клоунски до самых ушей. Есть интерес! Мы полезли за словарем, попутно гадая, что может означать это приятное на слух слово. Ах, вот оно!..
Наш добрый друг, живущий здесь давно, отец троих смышленых пацанов- эсколаров предупреждал: «в основе школьного испанского лежат ругательные слова». Ты был прав, дружище. Похоже, это явилось слабым утешением уязвленному самолюбию дочери, но, слава Богу, не отбило охоту продолжать занятия в 3-ем классе на другой и последующие дни.
В целом погружение в учебу шло достаточно гладко. Ежедневно с неослабевающим интересом она оправлялась на урок под сигналы воздушной тревоги, т.е. сирены, звук которой оповещал начало и окончание занятий. Забавная замена школьному звонку, неправда ли? Дополнительно, ее интерес подогревался стремлением завести подругу, что и воздалось поначалу. В стихийно-массовом порядке на дружбу с новенькой выстроился весь класс. Девочки висли на ней, мальчики влюблялись и одалживали ластики. Мы вновь с благодарностью вспомнили обитателей неба. Особо согревало теплое отношение учителей, которые стали заниматься с иностранкой индивидуально. Постепенно она въезжала в язык, интуитивно, не умея даже перевести смысл сказанного на русский. Помните шариковское «абр… абыр… абырвалг» из собачьего сердца? Примерно так.
В общем, процесс пошел, и мы успокоились. Большая любительница петь- она сменила репертуар и выпевала теперь сплошь по-испански, нелепый и смешной набор слов.
– Мы ее теряем,- саркастично заметила старшая.
– Ничего, пусть – говорили мы, глубоко озадаченные обрушившимися на нас расходами на килограммы учебников, тетрадок, и прочих сакапунтосов. Да еще пластмассовая дудочка для уроков музыки, из которой никак не выдувалась нота ми, но к счастью, проблемы с ми-лодиями не срывали музыкальных занятий. Ранец на колесах?! Когда-то в крокодиле я видел ироничную карикатуру с изображением такого ранца с наклейкой «подарок первокласснику». Художник! Верни гонорар редакции!

Как могли, мы поначалу помогали нашей школьнице справится с домашними заданиями, вникая попутно в особенности образования в школах Испании – не слишком жесткие требования и объем изучаемого материала нам в общем-то, на руку, и без того достаточно трудностей с неродным. Порой только перевод одного задания по «лингво» занимал у нас не менее получаса.

С подружками получилось не так просто, как казалось в начале. Дочь начала жаловаться на изменившееся отношение к ней. Масса недостойных мальчишески-плохишевских поступков ставили ее в тупик. Здесь и воровство, и подставы, и ябедничество.

Нами предлагались различные линии поведения, от «не обращай внимания», вплоть до «дай сдачи», но они не срабатывали. Поди, разбери этих чертенят. Да и наша девка, тоже с характером, палец в рот не клади, активности на троих. Может где-то и она виновата?
-Ты опять здесь? – добродушно вопрошал директор, проходящий по школьному коридору, завидев стоящую в углу привычную фигурку.
– Завидуют – утешал я, впрочем, не слишком-то обижавшуюся дочку.
– Бегаешь ты лучше всех, рисуешь тоже, за почерк тебя даже хвалят, а ведь ты левша, да и латиница непривычна!
– С друзьями не повезло? В школу ходят не за этим, – внушали мы ей.
Без языка, без постоянного контакта с классной руководительницей было трудно корректировать школьные инциденты, и хоть как-то разбираться с этим. Еще немного, вот подтянем язык… Но это «немного» оборвалось неожиданно. Нам срочно пришлось переезжать в другой город. С этим известием мы пришли в школу.
– Куда?! Когда?!? Я так привыкла к ней, она мне была как дочь. – Огорчилась Мари Кармен, и провела нас в класс, где училась Николина. Новость взбудоражила одноклассников. Однако скоро все успокоились, и в наступившей тишине, раздался голос маленького мальчика, который обхватив свою круглую коротко-стриженную голову растерянно произнес: «Марбелья – это далеко…».
– Вот гад, – подумал я, – Наверное, ты первый допекал мою дочь, а что теперь?

Но мальчик вновь повторил это, как будто пытаясь пробудить в присутствующих осознание того, что Марбелья где-то очень далеко. Минул год с той поры. Другая школа, в которую ходит Николина не лучше и не хуже прежней, те же просторные светлые классы, опрятные и приветливые учителя, и разновозрастные башибузуки, оглашающие окрестности жизнерадостными воплями на переменах. Дети есть дети, и, наверное, проблемы школьных взаимоотношений в Испании ничуть не другие, чем в России. Уже намного лучше с языком, уже меньше конфликтов, да и подруга нашлась, правда не в школе, а во дворе по соседству, и пока не испанка, а русская. – Как наши дела? – неизменный вопрос при встрече с дочерью, вернувшейся со школы. – Бьен! – отвечает она радостно и с улыбкой, улыбаемся и мы.

Очевидно, конфликтные ситуации, происходили в связи с затрудненным контактом, взаимонепониманием и вследствие этого, естественно возникающей реакцией отторжения, взаимного неприятия, что присуще детскому максимализму.
И теперь, всякий раз, когда тучки набегают на солнце и тень ложится на веселую мордашку моей дочери, мне вспоминается протяжный голос мальчика, и вторящий ему хор всего третьего Б класса: «Марбелья – это далеко».

Марат Валиахметов
20.12.06
Марбелья

Письмо Тряпичкину

Спешу уведомить тебя, душа моя Тряпичкин, какие со мной чудеса. Вот уж год, как я путешествую по Испании. Нигде подолгу не останавливаюсь, все наблюдаю, всем интересуюсь. Впечатления мои, коими спешу с тобой поделиться, основаны не только на личных наблюдениях, но и на рассказах соотечественников, в немалых количествах встречаемых мной на этих удивительных пространствах.

Сие мероприятие так увлекло меня, что совсем бросил писать тебе. Теперь вышла оказия. Купался намедни в море, расцарапал брюхо и зашиб ногу, да так, что уж два дня не выхожу до прогулок.

Обо что, спросишь ты меня, в море можно зашибиться? Не поверишь — огромные ноздреватые каменья, как нарочно там и сям понатыканы в дно морское по всему пляжу, как будто специально, для дополнительного экстрима господам отдыхающим. И это зело удивительно. Невежде российскому невдомек, что за причуда кроется в развлечение этом. Хоть бы табличку какую повесили, дескать “Не зная броду — не суйся в воду!”, или конкретнее “Купаться воспрещено!” Диво, да только никого это не смущает. Нешто карты у них какие имеются с обозначенными в них подводными рифами? Узнать хотелось бы, да с языком затруднение. Не буду брать грех на душу, моря здесь изрядно, и так, конечно не везде, и песочка достаточно, коим присыпают природную гальку так, что в иных местах, покуда забредешь в воду до лодыжек, берега уж и не видать. Не видать нигде и кабинок для переодевания. Неуспемши просохнуть, добираюсь до двора постоялого в штанах мокрых и слава Богу, не вследствие нужды нестерпимой, потому как уборных на пляжах, не в пример душевым установкам, крайний недостаток.

А окрест гостиница на гостинице, и гостиницей погоняет. Все хранцузы да немчура. А на юге средь англичан испанцам и протолкнуться невмочь.

Всякие ресторации да кафе, что раскинули свои столики в великом множестве на пешеходной части улиц, соблазняют к отдохновению за бокалом неплохого, отмечу, пива или красного вина. При желании подадут и что покрепче, пей — не хочу.

Народ здесь общительный и кофею испить с утра предпочитают в обществе, а посему за столиками людно и шумно. Беседуют громко и говорят все разом, случись какая музыка, так ее и не слышно, может поэтому она и звучит редко.

Иной раз и проскочит кто из музыкантов уличных, споет куплетик-другой под гитарку или гармонику, соберет, что дадут, и ищи его. За редкостью метро и подземных переходов, музыкантам, талантами блеснуть боле и негде. В славном городе Севилья, в центре андалузского фламенко, алкал искусства народного, искрометного, на площадях и улицах, да где там! Заспешил было на звук музыкальный, — вот оно! Народ роится. Протолкался поближе — глядь, а музыкантики-то фламенку энту сквозь динамик гоняют, свои диски торгуют и по-русски говорят. Наши оказались, виртуозы!

В телевизоре кантаров да байларов,* тоже нечасто кажут. Чтоб концерт какой-никакой, как у нас с Бабкиной — в день полиции, пульт сломаешь! Подключайтесь, говорят, к кабелю и валяйте. Птички выручают — щебечут без умолку день и ночь. Выйдешь вечерком воздуха хлебнуть, а с деревьев конкурс Чайковского! Зачем, правда, граммофоны зря гонять?

Одна беда — мотоциклы, треск их — пытка слуху моему чувствительному.

Население не ропщет, свыклись видно, да и закона нет с децибелами бороться. В доме, конечно, ночью и таракана на стенке прихлопнуть не можно, а на улице шум дозволителен, хоть до утра. Тут разные тебе питейные заведения с гуляющими, соседки под окном, перетирающие события дня, мальчишки, забивающие голы в стену твоей спальни. Футбол тут в большой чести. Водители клаксонят на всю хуановскую в честь победы своей команды. Радуются!

И, наконец, в случае праздников каких, барабаны да трубы, петарды и салюты создают впечатление пришествия Судного дня. Поневоле присоединяешься к ночному гулянию, да на другой день сонно глядишь на свет Божий и неспешливых созданий его — испанцев.

Кстати, к моему удивлению, роста они оказались, в большинстве своем, невысокого. При моих средних стандартах, взирая на тебя, долговязый друг мой, снизу вверх, здесь я чувствую себя Дон-Кихотом, что лестно самолюбию моему. Но, супротив субтильности моей, мужчины здесь гораздо основательнее. Под стать им и барышни, весьма округлых форм. Мужчины и женщины равно обладают голосами низкими. Подростки тоже имеют сию особенность, что можно спутать на слух лета, если не наблюдать их младость воочию. Народ, впрочем, добродушный, приветливый. Ополчаясь лишь против быков своих на корридах (коих я в неприятие этого кровавого действа не посещал), по жизни незлоблив и незадирист, разве что супруги раздерутся. Зазря оружием не бряцают, не увидишь нигде военных в формах, да и матросов в державе морской тоже видеть не приходилось. Только стражи порядка щеголяют в ладной форме свой, пошитой явно не по лекалам модельера Зайцева.

Вопреки ожиданию — не увидел буйства неоновой рекламы: тусклый свет из полуприкрытых жалюзями окон, едва освещает улицы и закоулки. Но хожу по ним я без опаски. Никто не задирается. А больше “пор фавор” да “пердоне” при встрече. Тебе, как незнающему кастильского, поясню, что это “пожалуйста” и “pardon”. Того нельзя сказать о бойких старушках, тарахтящих тележками своими, в походах в супергастрономии за провизией. Оные запросто хрясь тебя по боку, прочь, мол, с дороги, затопчу! Но сами, как встанут поперек пути, посудачить, так пробки сразу. Последнее касается не только старушек, но и прочих движущихся, включая водителей в автомобилях. Пешеходы без претензий обходят препятствие, а водители, терпеливо ждут остолбеневшую перед ними машину, пока та не двинется с места, окончив свои дела. Меж тем автомобилисты имеют крайнюю вежливость пропускать пешеходов. Стоишь к примеру на обочине, в размышлении, а он смотрит на тебя с укоризною, иди, мол, чего тормозишь? Вот и приходится по зебрам шмыгать туда-сюда. Забавно бродить по узким средневековым улочкам. Столкнувшись с машиной, вжимаешься барельефом в стену и, дай Бог, прижмешься к какому-нибудь кустику в кадке, а не к кактусу, что хозяйки выставляют у подъездов, тщась озеленить и приукрасить родную улочку.

Брожу я по этим достопримечательствам, разглядываю домы их белые и чую, родным веет, мешков каменных в граде нашем тоже превелико. Слезы вытекают, глядючи на участь живущих здесь. Ни дворика тебе, не вида из окна зарешеченного, из коих коты да собаки выглядывают, к умилению прохожих. Проходящих много, своих да туристов, и все это дефиле пред окнами, с утра до вечера снует и галдит. Это у нас толстосумы в центры рвутся, а здесь предпочитают жилища пусть на окраинах, да новые, а еще лучше — близ гор.

Хорошо, впрочем, в городках испанских. Тротуары сплошь уложены плиткой, да еще и с узорами, дороги укатаны добротным асфальтом, штиблеты запачкать негде. Разве, что наступишь на бомбочки, там и сям заложенные собаками, коих испанцы обожают равно как и детей. Последним позволяется бегать, орать и ломать, а первым — использовать городское пространство как отхожее место. Многочисленные плакаты, призывающие убирать за четырехлапыми чадами, не имеют желаемого воздействия. Хорошо оплачиваемые, а потому добросовестные дворники, работают по утрам, и сии отметины любви к животным, приумножаясь в течение дня, делают населенные кварталы небезопасными для людей невнимательных. То же и мусор, который горожане без церемоний разбрасывают повсюду, дожидается своего утреннего часа, собираясь к вечеру в особо людных местах в неприличном количестве, несмотря на изобилие урн и крепко слаженных помойных контейнеров, стоящих по обочинам дорог.

Другая беда слабонервным — тараканы. Они не чета нашим — размером с палец. Без вида на жительство, они концентрируются в заброшенных подвалах и жилищах. Будучи потравлены, при крылатости своей, не в силах спасаться по воздуху, пешим ходом удирают по улице. По совести сказать, других пакостей летучих, окромя тщедушных комариков и мелких мушек, я не встречал. Слепням нашим да оводам здесь, похоже, не климат.

Испытывая нужду в морском воздухе и путешествуя, в основном, побережьем, случалось мне бывать в поселениях, где строительство идет неимоверно. Разбираются обветшалые строения, возводятся новые, что в сущности, открывая взору благоприятную картину обновления, имеют, однако, и свои сюрпризы. В отсутствии наших морозов канализационная система закладывается здесь неглубоко и, будучи обнаружена при разборке здания, источает отнюдь не благовония. Миазмы, гонимые ветром, преследуют тебя и в номере, да так, что приходится затворять окна, пребывая в духоте, но щадя обоняние. Таковы издержки обновления. Представь себе, что вместо курортно-туристического благолепия этих городков, каких-нибудь 30 лет назад нашему взору предстали бы здесь, небольшие деревушки или рыбацкие поселки.

Второй сюрприз, поджидающий привередливого российского путешественника в сверкающих новизной новостройках, заключается в несуразности архитектурной среды. Если старинные центры имеют еще довольно разумное размещение зданий, то современные довершения, при изобилии бесконечно разнообразных и достойных строений, в общей массе своей представляют беспокойную картину, напоминающую неряшливые спальные районы Петербурга, в одном из которых ты, любезный сердцу моему, имеешь ордер на проживание. Отсутствуют в нужном количестве приятные уголки отдохновения в виде площадей с фонтанами, цветников, скверов, парков и прочее. Жадный до горок и качелей молодняк не имеет их достаточно, да и те, что есть на редких детских площадках, скудны своей оснащенностью и не сравнимы по размаху и обустройству с теми, что восхищает меня во дворах наших. Поговаривают, что мздоимцы лихие из местных городских управ, вопреки градостроительным планам, раздавали застройщикам земли, приуготовленные к другим целям. За что, в отличие от наших, российских чиновников, промышлявших тем же и вышедших сухими из воды, местные там и сям наказуются.

Хорошего-то, однако, много. Особенно солнца, греющего зачастую в безоблачном небе и зимою, что нет нужды в шубе и теплых ботинках. Имеющее этакое счастие население все же умудряется простывать, а по зимнему сезону только чих и слышен окрест. И я, признаться, занемог как-то, а бацилла местная русскому человеку непривычна, потратиться пришлось немало на снадобья, похоже, неподдельные. Аптек много и в каждой есть все, что ни спросишь. И магазинов всяких тьма, товаров разных видимо-невидимо, да в любую цену. Особенно много китайских. Где бы купить какую безделицу, навроде булавки, если не в них?! Пришлось бы добираться по каждому пустячку до торговых центров. Пустячок на цент, а добраться до него дороже встанет.

Продуктов изобилие, и мне, пуганному ценами в пенатах своих, стоимость их не кажется запредельной. Единственно, пришлось расстаться с пагубной привычкой. Табак здесь невкусен и дорог. Нехватка родного желудку продукта легко восполняется в русских магазинах, купить все можно без проблемы, разве что в два раза дороже, поскольку здесь это импорт. Набрав закуски, будь расторопен. Доступ к взрослым напиткам ограничен временем. После двадцати двух в редких ночных маркетах ряды бутылок только оком видятся, да зубом неймутся. Из-под прилавка нипочем не отпустят.

Письмо к тебе, с перечислением моих впечатлений, отправит новый приятель мой, из местных, любезно предложивший мне свои услуги с использованием новомодного Интернета. На днях имел он счастье обрести, наконец, телефонную связь, ожидая бесконечных два месяца переноса ее по новому адресу. Бывает, говорит он, и хуже, заказ и вовсе может потеряться в хитросплетениях, но не всемирной паутины, а компании-провайдера. Еще случается и такое, что по нерадивости служащих ведомства со счету продолжают изымать кровные — за услуги, от коих давно уж открестились. Ну и все такое. Хорошо мне, безлошадному!

Надувательств хватает. Помню, мечтал ты приехать сюда, подработать иноземных купюр на баньку недостроенную. Оно, конечно, можно. Умельцы здесь востребованы, но по большей части, на стройке. Хоть и неохотно, а все же берут нелегалов. Штрафов боятся, да соблазняются дешевым трудом. Здесь опять ухо держи востро — сплошь и рядом недоплата, или чек сунут банковский, да только счет этот пуст. Так и прыгает люд рабочий с места на место. Пока не сладишь документы, гоним будешь этой нуждой. И все ж справляются многие удалые да прыткие и семьям своим помогают, и баньки достраивают. Иные втягиваются так, что доскребают срок до получения бумаг законных и навсегда забывают отечество свое. Деревнями переселяются в края благословенные, соединяясь с родственниками и друзьями, образуют многочисленную диаспору, способную предвосхитить другие иноземные орды, влекомые лучшей долей.

Поколесив изрядно, навидавшись видов и красот заморских, от гор пиренейских до пролива гибралтарского, могу сказать тебе — хороша земля испанская. Не встретил, однако, милых сердцу дубрав и рощ березовых, полей просторных, рек полноводных. Все больше пальмы, цитрусы да другие деревья, ранее мной невиданные. Из родных только сосны по склонам. Экзотика эта поначалу пленила, близкая сердцу как символ иноземного благополучия, но вскорости мысли мои оборотились к милым сердцу пейзажам, родным и незабвенным, так чудно воспетым Гоголем. Ландшафты сплошь под культурами земледельческими, прогуляться бы средь природы-матушки, да рискуешь вторгнуться в чужие владения. Поневоле вспомнишь нашу ширь вольготную. Вот где раздолье туристам толстопузым, не ведающим этих прелестей! Многие ли европейцы видели русскую деревушку, раскинувшуюся по-над озером или речушкой с заводями и омутами, и не на катерах — на утлой лодочке, тревожили водную гладь веслами, среди кувшинок и лилий, ловили карасиков ивовым удилищем? Эк слогом-то блеснул! А не заделаться ли мне и впрямь литератором, как Акунин наш, с коим я, как ты знаешь, на короткой ноге? Идем, бывало, с ним по Петербургу, и говорю ему, ну, что брат Акунин, а не махнуть ли нам по стопочке? Ну да ладно…

А избы наши бревенчатые да с наличниками резными — вот где экзотика, вот где глаза-то таращить. В Европах того и близко нет. Уж не говорю о прочих архитектурах, храмах и тому подобное. А побережье моря Черного? Да разве сравняться берега пустынные Средиземноморские? Разворачивайте оглобли, господа турагенты. Сарынь на кичку! Что отели пятизвездочные, если курорты, за исключением весьма немногих, не имеют того веселья, которое происходит на наших черноморских. Тут тебе и те же кафе да ресторации бесконечные, с музыкантами вживую поющими, друг-друга перекрикивающими и оживление пляжное с водяными горками, прогулки разные морские да горные по пещерам недоступным. Художников тьма с картинками, палаток разных с сувенирами, мороженое да квасок во всех углах. А народу шастает вдоль берега видимо-невидимо. Все в подпалинах, смеются да семечки лузгают. Чувствуешь отдых настоящий. А здесь, право, скучновато, разве что наткнешься на действо какое: сеньора из цепей выкручивающегося, фигур недвижных, под статую окрашенных, и все, пожалуй.

Однако, справедливо будет заметить, в моменты праздников наступает искомое веселье: наставляются лотки под навесами с питьем и едой разной, горожане, кто может, облачаются в платья старинные, певцы появляются, танцы танцуются. Представь себе, душа моя, в День города нашего, фланирующих по улицам дам в сарафанах да лаптях. Смеешься, вижу, а зря! Приятственно видеть уважение к истории своей да и к вере. Ведь праздники эти в большинстве своем религиозные.

Впечатлений тьма, описать их в письме не представляется возможным, увидимся, живописую подробнее.
Жаль, тебя нет со мной, может, не столь критичным был бы взгляд мой на ситуации разные, когда бы ты был рядом. В следующий раз вместе поедем. Вот залечу свои болячки, да буду, пожалуй, собираться обратно. Так что до скорой встречи, жди меня с подарками и гостинцами.

Лобызаю троекратно,
Твой Хлестаков.
Писано августа месяца, 2007 года.

* — певцов и танцоров

 


Добавить комментарий

1 × 4 =