2 Карикатура как жанр политического дискурса, Артемова Евгения

1.1.7 Специфика реализации категории интертекстуальности.

Кроме внутри текстовых связей текст обладает и внетекстовыми связями, которые, разрывая рамки текста, во-первых, отсылают читателя к его предыдущему опыту, фоновым знаниям, а во-вторых, направлены на взаимоотношения текста с другими произведениями всего текстового массива мировой культуры. Само явление общности текстов именуется термином “интертекстуальность”, и в отечественной лингвистике эта тема была подробно освещена И.В. Арнольд, И.В. Гюббенет, З.Я. Тураевой и другими учеными.

И.В. Арнольд понимает под интертекстуальностью включение в текст либо целых других текстов с иным субъектом речи, либо их фрагментов в виде цитат, аллюзий, реминисценций (Арнольд, 1999). М.М. Бахтин говорит о присутствующем в любом тексте “чужом голосе”, за счет которого текст выступает как звено, связывающее диалог автора со всей предшествующей и современной ему культурой (Бахтин, 1986). Так же как в жанре литературной пародии, о которой М.М. Бахтин (Бахтин, 1994, 1986) отзывался как об одной из древнейших и распространеннейших форм изображения чужого слова, межтекстовое взаимодействие является обязательным фактором для текста политической карикатуры, обуславливающим ее лингвостилистические и композиционные свойства.

Очевидно, что проявление интертекстуальности как текстовой категории обнаруживается только при сопоставлении текста с другими текстами, в отличие от рассмотренных выше категорий, которые могут быть идентифицированы без опоры на иные тексты (Виноградова, с. 51). Зачастую связь или отсылка происходит к прецедентным текстам (феноменам).

Обладая ценностной значимостью для определенной культурной группы, прецедентные феномены естественным образом становятся объектом карнавального осмеяния в политической карикатуре.

Напомним, что прецедент (от лат. praecedens, – предшествующий) – это “1) случай, имевший место ранее и служащий прмером или оправданием для последующих случаев подобного рода” и “2) решение, вынесенное судом по конкретному делу, обоснование которого считается правилом, обязательным для других судов при решении аналогичных дел” (СЭС, 1990:1068). Из этого следует, что  “прецедент представляет собой некий факт, обладает образцовостью (служит эталоном, примером) и императивностью (на основе его следует моделировать последующие действия)” (Гудков, 1999:26). Внутри прецедентов принято выделять особую группу, называемую прецедентными феноменами. Под прецедентными понимается ряд вербальных или вербализуемых феноменов, которые, (1) имеют сверхличностный характер, (2) актуальные в познавательном и эмоциональном плане, (3) потенциальное обращение к которым, постоянно возобновляется в речи представителей определенного лингво-культурного сообщества (Караулов, 1987; Красных, 1998; Гудков, 1999). Обращение к прецедентным феноменам в рамках политической карикатуры обусловлено спецификой смехового жанра данного произведения, который является, воплощением карнавального сознания, описанного М.М. Бахтиным. Зарубежные исследователи политической карикатуры отмечают, что успех карикатуры во многом зависит от того, насколько легко распознаются публикой аллюзии и ссылки, содержащиеся в карикатуре: «the success of a political cartoon rests in its ability “to influence public opinion through its use of widely and instantly understood symbols, slogans, referents, and allusions”; “People cannot parody what is not familiar” to the audience». Поэтому уже  в первых зарубежных юмористических журналах на политическую тематику (например, американский журнал «Puck») легко узнаются ссылки на универсальные, «классические» темы (сюжеты из Библии, произведения Шекспира и т.д.) (http//xroads.virginia.edu/~ma96/puck/notes.).

Рассмотрим, как выражается категория интертекстуальности в пределах текста политической карикатуры.

Обязательная апелляция к прецедентным феноменам в данном жанре политического дискурса предопределяется сатирической функцией политической карикатуры. Высмеивать или использовать как средство осмеяния никому не известный феномен не имеет смысла.

Прецедентные феномены (ПФ) могут быть вербальными (разнообразные тексты как продукты речемыслительной деятельности) и невербальными (произведения живописи, скульптуры, архитектуры, музыкальные произведения и т.д.) (Красных, 1998; Гудков, 1999). Будучи креолизованным текстом, политическая карикатура включает отсылки не только к вербальным, но и к невербальным прецедентным феноменам. Представим это на схеме:

Прецедентные феномены

 

прецедентное имя                                                                   прецедентная

вербальные                               прецедентный текст                     невербальные             ситуация

прецедентное высказывание

 

Под прецедентным именем (ПИ) понимается индивидуальное имя, связанное или с широко известным текстом, как правило, относящимся к прецедентным или с прецедентной ситуацией, сложный знак, при употреблении которого осуществляется апелляция не собственно к денотату, а к набору дифференциальных признаков данного прецедентного имени (Захаренко и др., 1997; Красных, 1998; Гудков, 1999).

Статус прецедентного имеет текст (ПТ), определяемый как законченный и самодостаточный продукт речемыслительной деятельности, последовательность знаковых единиц, характеризующаяся цельностью и связностью, обладающей ценностной значимостью для определенной культурной группы (Гудков, 1999; Слышкин, 1999). К числу прецедентных относят произведения художественной литературы, тексты песен, рекламы, политические и публицистические тексты.

Под прецедентным высказыванием (ПВ) понимается репродуцируемый продукт речемыслительной деятельности, законченная и самодостаточная единица, сложный знак, сумма значений которого не равна его смыслу  (Гудков, 1997, 1999). Прецедентное высказывание обычно представлено в виде цитат из текстов большого объема различного характера, полного воспроизведения текстов малого объема, пословиц. Д.Б. Гудков отмечает большую “динамичность” и изменчивость (формальную и содержательную) ПВ по сравнению с другими ПФ (Гудков, 1999).

Прецедентная ситуация (ПС) рассматривается как “эталонная”, “идеальная” ситуация, когда-либо имевшая место в реальной действительности, хорошо знакомая представителям определенного ментально-лингвального комплекса и актуальная в когнитивном плане (Захаренко и др., 1997).

Необходимо отметить, что между прецедентными феноменами жестких границ не существует. ПВ, к примеру, может приобрести автономность, отойдя от своего ПТ. Все они тесно связаны, и актуализация одного из них может способствовать актуализации и нескольких других прецедентных феноменов. Д.Б. Гудков отмечает, что прецедентные феномены могут выступать как символы друг друга, “обращение к ПТ и ПС происходит, как правило, через их символы, в роли которых обычно выступают ПВ и ПИ” (Гудков, 1999). Данное наблюдение объясняется тем, что ПТ и ПС являются феноменами скорее когнитивного плана, нежели лингвистического, так как, поддаваясь вербализации, они хранятся в сознании представителей определенной культуры в виде инвариантов восприятия. В случае же с ПИ и ПВ, их вербализованная форма совпадает с инвариантом их восприятия (Красных, 1998; Гудков, 1999).  Однако мы считаем, что если ПТ имеет небольшой объем (например, текст анекдота), то инвариант его восприятия, хранящийся в памяти, будет совпадать с его вербализованной формой (так же, как и в случае с ПВ или ПИ). Следовательно, для актуализации в сознании человека инварианта восприятия некого ПТ не обязательно употреблять определенное ПВ или ПИ как символа ПТ, но это обязательно при актуализации ПС.

Специфика карикатуры заключается в том, что к невербальным прецедентным феноменам, помимо прецедентной ситуации, относятся также и ценностно-значимые артефакты, включающие преимущественно произведения искусства.

В политической карикатуре используется четыре основных способа отсылки к прецедентным феноменам: точная цитация, квазицитация, аллюзия и квазиаллюзия. Все они являются маркерами категории интертекстуальности и способствуют порождению комического эффекта.

Точная цитация, под которой понимается дословное воспроизведение части текста или высказывания, в том виде, в котором текст или высказывание сохранились в памяти цитирующего (Супрун, 1995).

Квазицитация (или преобразованная цитация) рассматриваемая как воспроизведение части текста в умышленно измененном виде (Сорокин, Михалева, 1993).

Точная цитация и квазицитация возможны только в вербальной части карикатуры.

Цитироваться (точно или искаженно) может целый текст или высказывание. Разновидностью цитации (квазицитации) мы считаем упоминание прецедентного имени, которое также как и собственно цитация может быть точным и преобразованным (упоминание – квазиупоминание). Данный способ отсылки используется только в вербальном компоненте карикатуры; аналогом упоминания в невербальной части произведения может, на наш взгляд, служить портретное изображение объекта – носителя имени/названия.

Аллюзия, понимается как отсылка к объекту или ситуации через вербальное или невербальное отображение отдельных атрибутов прецедентного объекта-персонажа или задействованных в прецедентной ситуации лиц. Аллюзии представляют собой “содержательные, структурные или содержательно-структурные заимствования” (Иванова, 2001:53). В научной литературе под аллюзией понимается косвенная ссылка словом или фразой на исторические, литературные, мифологические, библейские и бытовые факты, и при использовании аллюзий, как правило, не указывается источник ссылки (Гальперин, 1958:176). Использовать аллюзию означает активировать связь между двумя или более элементами (лингвистическими, либо один из них может быть таковым, а второй имеет экстралингвистическую природу). Цель аллюзии заключается в обращение к общим знаниям того, кто информацию закодировал и того, кто ее расшифровывает (Richard J. Alexander, 1997:75,76). Посредством аллюзий заимствуется фактическая сторона, идея, эмоциональный настрой источника (Landow, 1997), то есть для аллюзии, как косвенной отсылки, в отличие от прямой отсылки, характерно преобладание содержательно уровня над языковым. Данный способ отсылки используется как в вербальном, так и в невербальном компоненте политической карикатуры.

Квазиаллюзия понимается как аллюзия, основанная на эффекте обманутого ожидания и имеющая следствием комический эффект. Данный способ отсылки имеет место только в изобразительном компоненте политической карикатуры,  в отличие от квазицитации, которая используется только в вербальном компоненте.

Представим рассмотренную типологию на схеме:

Способы отсылки к прецедентным феноменам в политической карикатуре

прямая отсылка                               косвенная отсылка

– точная цитация                     – квазицитация                                        аллюзия     квазиаллюзия

– упоминание/изображение   – квазиупоминание

 

Рассмотрим специфику апелляции к указанным выше прецедентным феноменам на материале современных российских и американских политических карикатур.

  1. Отсылка к прецедентному имени.

В вербальном компоненте как способ отсылки используется:

  • упоминание (Ельцин, Борис, Лукашенко, Чебурашка, “Яблоко”, “Отечество”, НДР, ЛДПР, МЧС, НТВ, Clinton, Bill, Hillary, UN, Duma, Democrats, Congress, GOP, China, “Aerosmith“, Hugh Grant);
  • квазиупоминание (Типутин вам на язык!; Federal Gump);
  • квазицитация (Голосуй электорат, за идеи здравые. Лучше левых полушарий полушарья правые!; Наш дом на снос; “Отечество”, мать зовет!; Forest Stump, Federal Gump, Snow whine and the seven dwarfs);

аллюзия (Не надо кепки. Кепка из моды вышел). Разновидностью аллюзии как отсылки к прецедентному имени является цитация ПВ (панимаешь, россияне, Однозначно, мочить!) и квазицитация ПВ (Государство – это я. Или не я?; Учитесь, учитесь и учитесь!; Чего его слушать? Он здоров как бык!; Метр без кепки; This is Senate of the Monopolists, by the Monopolists and for the Monopolists).

В изобразительном компоненте выявляется использование:

  1. изображения объекта-носителя данного имени, а именно
  • политических деятелей,
    • литературных персонажей (Отелло, царевна-лягушка; Santa Clause),
    • мифологических героев (Сизиф),
    • исторических героев (Цезарь, Брут)
    • героев мультфильмов (Чебурашка, Винни-Пух, Miki Mouse)
    • героев кинофильмов (Джеймс Бонд, Форрест Гамп);
    1. аллюзии (кепка Лужкова; символы политических партий – слон, осел, медведь, символы журналов (профиль кролика – эмблема журнала «Плейбой»));
    2. квазиаллюзии (политики изображаются в виде Карлсона, Давида и Голиафа). В данном случае наблюдается отсылка одновременно к литературным, мифологическим или историческим персонажам и к политическим деятелям

Прецедентное имя (в любой из рассмотренных форм) может выступать в качестве заголовочного комплекса, обращая читателя одновременно к прецедентному тексту (ситуации) и к вновь созданному карикатуристом. Например, Возвращение президента (квазицитация известного в советские времена кинофильма “Возвращение резидента”).

Как видно из приведенных примеров, комический эффект в данном случае строится на:

  • соположении реального и прецедентного ПИ, в результате чего реальный персонаж, сополагаемый с прецедентным, оказывается в резком “стилистическом” противопоставлении по отношению к последнему;
  • цитации вызывающих смеховую реакцию несуразных высказываний, слов – паразитов или выражений – паразитов, свойственных тому или иному политику;
  • искаженном представлении ПВ, свойственных тому или иному носителю ПИ;

искаженном графическом представлении имени/названия или непосредственно фигуры персонажа;

  1. Отсылка к прецедентному тексту.

В вербальном компоненте отсылка к ПТ осуществляется через:

упоминание или квазиупоминание ПИ (Constitution; Holy taxes), где ПИ является названием (символом) текста;

  • цитацию ПТ или его фрагмента (А…! Места для поцелуев!;…ей в другую сторону; «Верьте только делам»; … И ейной мордой начала меня в харю тыкать…; А нам все равно! А нам все равно! Не боимся мы волка и сову. Дело есть у нас в самый жуткий час – мы волшебную косим трын-траву…; You have the right to remain silent);
  • квазицитацию ПТ или его фрагмента (Наш паровоз, вперед лети, в Госдуме остановка…; Я от “Яблока” ушел…; Имидж – ничто! Жажда власти все; Читайте, завидуйте, я дипломат и бывшего Союза!; “And God said, “Let there be light.” And then he created the earth…And then the oceans and the fish…And then he created Republicans; You have the right to remain silent. Anything you say or do can be used against you in a court of law. You have the right to a highly-paid “dream-team” of lawyers who’ll convince the jury to aquit you. If you can’t afford them, you will be allowed to market your crime to pay for them);
  • аллюзию через упоминание ПИ («Победа» – название яхты из «Приключений капитана Врунгеля»; Чебурашка);
  • квазицитацию ПИ, где ПИ – символ ПТ (Federal Gump, Snow whine and the seven dwarfs).

В изобразительном компоненте в качестве способа отсылки применяется:

  • аллюзия на ПТ через портретное изображение действующих героев текста (Три Толстяка; Ворона и лиса; старик и Золотая Рыбка; Отелло и Дездемонна; Bamby);
  • квазиаллюзия (Степашин гадает «яблочком по тарелочке»; изображение избушки на курьих ножках с Кремлевской звездой).

Комический эффект в данном случае достигается через:

  • искаженное графическое представление названия (имени) ПТ;
  • искажение самого ПТ или его фрагмента;
  • соположение реальной ситуации и ПТ, влекущее к возникновению “стилистического” противоречия, где реальная ситуация противопоставлена ПТ;

соположение реального персонажа и реальной ситуации с атрибутом ПТ (избушка на курьих ножках), где актуализированный набор ассоциаций, закрепленный за данным текстом вступает в “стилистическое” противоречие с реальной ситуацией и реальным персонажем.

 

  1. Отсылка к прецедентному высказыванию.

В вербальном компоненте в качестве способа отсылки применяется:

  • цитация (часто выражений, свойственных тому или иному политику) (Однозначно; Не фонтан; Не забуду мать родную; Век воли не видать; мочить). Иногда в карикатуре содержится комментарий, кто и при каких обстоятельствах произнес ПВ, используемое в тексте карикатуры. Обыкновенно это касается ПВ политического характера. В качестве примера можно привести карикатуру №, где огромный страшный медведь обращается к маленькому испуганному Винни-Пуху: “Некоторые наши коллеги, которые нам…не коллеги, оделись в наши одежды и ведут себя, извините, как дорожные проститутки. Кто заплатит, с тем и поехали”. Данное высказывание является точной цитацией слов С. Шойгу – лидера партии “Единство”, также известной как “Медведь”, что подробно объясняется в комментарии, прилагаемом к карикатуре. Необходимо отметить, что в случае использования строгой цитаты при отсылке к данному ПФ, ПВ в работах некоторых исследователей получает название “канонического” ПВ (Гудков и др., 1997);
  • квазицитация (Примаков: «Никакой паники! У нас еще есть время выйти из пике»; Хотели, как хуже…и – получилось!; Если долго мучиться, президент получится!; Позвольте войти в ваше материальное положение; В ваших ногах есть правда, господин товарищ губернский начальник!; Stupid is as stupid does; .. that is where princess Diana has chosen to air her dirty laundry);

В изобразительном компоненте отсылка к ПВ осуществляется путем изображения сюжета или действия, подобного содержащемуся в ПВ, что можно рассматривать как аллюзию. Например, в карикатуре № изображен человек, прыгающий на перевернутые грабли, что является аллюзией на ПВ “наступить на грабли”. Аллюзию на ПВ “поливать кого-нибудь грязью” содержит карикатура №, изображающая чиновника, которого поливает грязью из ведра собственная тень.

Достижение комического эффекта происходит за счет использования:

  • цитаций вызывающих смеховую реакцию несуразных высказываний, слов – паразитов или выражений – паразитов, свойственных тому или иному политиков;
  • квазицитации, то есть искажения ПВ;
  • комичного изображения действия, описываемого ПВ.
  1. Отсылка к прецедентной ситуации.

В вербальном компоненте отсылка к ПС осуществляется через:

  • упоминание ПИ (где ПИ – наименование определенной ситуации) (Импичмент, Чечня; Quebec elections, Bosnia, Vietnam);
  • аллюзию (Ельцин: «Что ж я с утра-то по телевизору наговорил?; Ельцин с двумя кнопками на груди: “Кнопка №1 – взлетаю я, кнопка №2 – взлетают все…; The Packwood diaries, Wednesday Wow! Today I saw a beautiful (слово babe зачеркнуто, вместо него слово sunset) with the biggest (слово зачеркнуто, вместо него слово clouds) Ive ever seen!! I went up to her and said, “Hey, (слово babe зачеркнуто, вместо него слово maam) wanna (слова зачеркнуты, вместо них – see the sunset?) So I took my hand and put it on her (слово зачеркнуто, вместо них слово briefcase) and squeezed really tight! Then I took my lips and we (слова зачеркнуты, вместо них – discuss current events). Wow! What a great (слова зачеркнуты, вместо нихmind!!!) I called her later and asked if she wanted to (слова зачеркнуты, вместо них compare notes on the Bosnia situation);
  • аллюзию через цитацию ПВ (У них всего 30 секунд; Зюганов: “Президента в отставку!”) и квазицитацию ПВ (беременный Лукашенко: «А папой будет если не Ельцин, то кто-нибудь другой»).

В изобразительном компоненте как способ отсылки используется:

  • аллюзия (два Скуратовых изображены с двумя обнаженными женщинами)
  • квазиаллюзия (Путин держит в руках мягкую игрушку – медвежонка; Ельцин изображается в чалме – имеется в виду его поездка в Стамбул; Печать Президента США изображается в виде расстегнутой ширинки; представители республиканской и демократической партий поджаривают Б. Клинтона на вертеле).

Комический эффект строится за счет:

  • контраста сополагаемых реального и прецедентного имен и столкновения реальной ситуации, символом которой выступает реальное имя и атрибутов, закрепленных за ПС, символом которой является ПИ;
  • искаженного (часто метафорически) представления атрибутов ПС;
  • добавления дополнительных атрибутов (первоначально не свойственных данной ПС) к ПС;
  • искажения ПВ, выступающего символом ПС.
  1. Ценностно-значимый артефакт.

В вербальном компоненте в качестве способа отсылки используется:

  • аллюзия через упоминание ПИ («Дружба народов» – название фонтана; «Аврора» – название крейсера) и квазицитацию ПИ («Разведчик и колхозница»);

В изобразительном компоненте наблюдается использование:

  • изображения невербального прецедентного феномена (Статуя Свободы, Капитолий, картина «Три богатыря», египетский сфинкс, Пизанская башня, памятник В.И. Ленину, собор Василия Блаженного);
  • аллюзии через изображение символа ЦЗА (эмблемы автомобилей (разновидности иконических знаков); Звезда – как символ Кремля)
  • квазиаллюзии (Ельцин, Кучма и Лукашенко изображаются в виде фигур, составляющих композицию фонтана «Дружба народов», Примаков и Лапшин изображаются в виде скульптуры «Рабочий и колхозница»; репродукция картины В.И. Сурикова, где все персонажи имеют лица ведущих российских политиков).

Следующие приемы обуславливают возникновение комического эффекта:

  • искаженное графическое представление ПИ, являющегося символом ценностно-значимого артефакта;
  • (в невербальной части карикатуры) соположение одних ПИ с другими (преимущественно наложение неодушевленных ПФ на одушевленные).

Отсылка ко всем прецедентным феноменам может иметь как в вербальном, так и изобразительном компоненте карикатуры, при этом нередко происходит дублирование (то есть одновременная отсылка в вербальной и невербальной части произведения). Достижение комического эффекта при отсылке к прецедентным феноменам в политической карикатуре чаще обусловлено комичностью изобразительной части карикатуры (например, искаженное отображение политических деятелей), нежели вербальным компонентом. Комичность изобразительной части политической карикатуры может дополняться соположением реального персонажа (события) с прецедентными феноменами, сопоставлением прецедентных феноменов между собой, искажением прецедентного феномена или реального персонажа (ситуации), цитации слов-паразитов, свойственных тому или иному политику.

 

1.2 Карикатура в сопоставлении с другими типами креолизованных текстов.

Плакат и карикатура, как креолизованные тексты и жанры СМИ имеют много сходных качеств, но также и весьма принципиальные различия. Так, плакат – “произведение искусства, выполненное в агитационных, рекламных или учебных целях” (ПХЭ, 124-125). Карикатура имеет другую коммуникативную цель – критику злободневных социальных и политических событий. И, несмотря на то, что как жанр искусства она может быть использована в плакате (особенно на международные и бытовые темы, где типичны сатирические образы собирательного характера), главная ее функция – комический эффект, дающий критическую оценку каким-либо событиям. С другой стороны, форма плаката или полностью сюжет и графика уже известного плаката могут стать основой аллюзии (квазиаллюзии) или цитации (квазицитации) при создания карикатуры. Так, например, в карикатуре № , практически полностью заимствуется графика плаката Родина–мать зовет!, однако на месте женского лица читатель видит лицо М. Лужкова, а фраза “Отечество”, мать зовет! является преобразованным буквенным текстом плаката. Другим примером может послужить карикатура № с изображением В.В. Жириновского, как главного персонажа плаката “Ты записался добровольцем?”. Данное наблюдение можно трактовать как особенность реализации категории интертекстуальности в политическом плакате и карикатуре.

Плакат определяется в научной литературе как одно из средств “речевого и неречевого воздействия, направленного на формирование определенных ценностных установок в профессиональной и общественной деятельности” (Сорокин, Тарасов, 1990:182). Механизм воздействия заключается в передаче информации, формировании на ее основе интересов, потребностей, в конечном счете, мировоззрения индивида и, наконец, побуждении его к активной, целенаправленной и эффективной деятельности. Карикатура не имеет цели прямо воздействовать или менять коренным образом взгляды и установки человека, ей скорее свойственно косвенное воздействие (усиление или ослабление уже имеющихся политических взглядов индивида).

Плакат и карикатура совпадают в задачах воздействия на реципиента. К таким задачам, во-первых, относят привлечение к изображению непроизвольного внимания (поэтому важную роль, как в плакате, так и в карикатуре играет умелое сочетание изобразительных и вербальных средств). Наиболее распространенным в этом случае является обращение к принципу контраста. Во-вторых, необходимо отметить задачу удержания внимания реципиента и стабилизации его интереса. В-третьих, карикатура и плакат не деформируя установки на собственное восприятие, должны обладать элементом отстранения, отчуждения, неким новым, незнакомым смыслом, заставляющим реципиента не просто узнать плакат или карикатуру, а прочесть его (ее) и зафиксировать смысл.

Плакату, как и карикатуре, свойственны внутрикадровые структурная, идентифицирующая и дейктическая связи. Они демонстрируют механизм взаимодействия вербального и изобразительного компонентов, столь необходимого для адекватной интерпретации смысла и обеспечивающего связность в пределах  знакового пространства плаката и карикатуры.

При восприятии и понимании плаката, как и карикатуры, важное значение имеют те культурологические навыки восприятия данных произведений искусства, которые формируются у реципиента под воздействием культурного фонда и фона, характерного для той или иной лингвокультурной общности.

Комикс, как и карикатура, является художественным произведением и принадлежит современной массовой культуре и функционирует в средствах массовой информации. Коммуникативной целью комикса (и основной его функцией) является, развлечение читателей или удовлетворение их познавательного интереса, что отличается от коммуникативной цели карикатуры. Карикатура (особенно политическая) рассчитана на аудиторию взрослых людей, обладающих необходимыми фоновыми знаниями. Комикс адресован в большинстве случаев детям и подросткам. “Комиксы ориентированы, главным образом, на молодежную аудиторию. Несмотря на содержательность формы, которая представляет игровое сочетание графики и вербалики, а также имеет для реципиента, по мнению Д. Родари[1], больше ценности, чем содержание” (Козлов, 1997:3). Само определение комикса подсказывает другое отличие карикатуры от комикса. Комикс – это многокадровый рисунок с текстовым сопровождением, в то время как карикатура, как правило, – это один единственный рисунок.

[1] Родари Д. Грамматика фантазии, Алма-ата, 1982; цит. по Козлову Е. В. [1997]

В комиксе идет развитие сюжета в нескольких картинках (есть начало, развитие темы и заключение). Вместе они представляют единую, завершенную композицию, а по отдельности – теряют свой смысл. “Форма комикса представляет собой комплекс знаков разных сигнальных систем, объединенных общей функцией, которая заключается в передаче разнообразной информации, то есть в актуализации художественной интенции автора” (Козлов, 1997:56). Отсюда очевидны такие два свойства комикса, как: членимость, где единицей комикса является кадр; протяженность и динамика (Козлов, 1999). Кадр “подобно окну… дает возможность реципиенту воспринять определенный фрагмент объективной действительности” (Козлов, 1997:66), и каждый предыдущий рисунок является темой, комплексом фоновых знаний по отношению к последующему, который, в свою очередь, играет роль ремы.

Общий обзор карикатур действительно показывает, что в большинстве карикатур категория членимости реализуется отлично от комикса. Общим для текста комикса и текста карикатуры является возможность разделения его на вербальную и паралингвистическую части, возможность расчленения вербальной части на отдельные высказывания, и разложение паралингвистической части на отдельные единицы (элементы одежды, части тела и т.д.). Однако подобное деление приводит к потере общего смысла текста карикатуры. Дискретной единицей текста однокадровой карикатуры (как и кадра комикса) может условно выступать совокупность некоторых вербальных высказываний и паралингвистических элементов. Такое членение рассматривается как условное, поскольку в однокадровых карикатурах (которые количественно превышают многокадровые) смысл закладывается в одном единственном кадре, который является единым, сюжетно выдержанным и законченным произведением. Такое свойство комикса как членимость на кадры не характерно для однокадровой карикатуры. В текстовом пространстве многокадровых карикатур категория дискретности реализуется так же, как и в тексте комиксов. Таким образом, отличить многокадровую карикатуру от комикса мы можем только путем определения ее коммуникативной цели, заключающейся в сатирической критике злободневных социальных и политических событий, что не присуще комиксу.

Комиксу, равно как плакату и карикатуре, свойственны внутрикадровые структурная, идентифицирующая и дейктическая связи. Рассмотренные выше задачи воздействия на реципиента, присущие плакату и карикатуре, также характерны и комиксу.

Карикатуру, как и комикс, можно рассматривать как  литературное произведение, если они содержат в себе вербальный компонент, и если исходить из положения, предложенного Ж. Женетт, где утверждается, что произведение искусства принадлежит литературе лишь постольку, поскольку оно прибегает к посредничеству языка, а у языка есть только один способ стать произведением искусства, и это есть вымысел (Женетт, 1996).

И в карикатуре, и в комиксе содержится элемент вымысла. Действие карикатуры, равно, как и комикса, может разворачиваться не только в настоящем, но и в прошлом, будущем, на других планетах, на том свете и т.д. Но, если комикс может быть основан на чистом вымысле или частичном, то в карикатуре встречается только частичный вымысел, так как основой для карикатуры, особенно на политическую тематику, всегда служат реальные факты, события и люди. В карикатуре политические субъекты могут быть изображены и стандартных условиях (в Сенате, например), то есть вымысел может полностью отсутствовать. Соответственно, мы делаем вывод о том, что чистый вымысел в карикатуре, в отличие от комикса, не возможен.

Таким образом, карикатура и плакат различаются, прежде всего, по коммуникативным целям. Карикатура имеет целью критиковать и высмеивать неадекватные качества и неадекватные действия социальных персонажей, в то время как плакат создается в рекламных, агитационных или учебных целях.

Различие между карикатурой и комиксом заключается в ориентации на разную аудиторию, характере членимости, роли вымысла в сюжете и коммуникативной цели (развлекательная или познавательная направленность комикса и сатирическая направленность карикатуры).

Карикатуру, плакат и комикс можно противопоставить такой разновидности креолизованного текста как фильм, “зафиксированный на пленке или другом материальном носителе последовательность кадров, представляющих собой фотографическое или рисованное изображение, обычно сопровождаемое звуковым рядом (речью, музыкой, шумами)” (Иванова, 2001:12). Сочетание вербального, паралингвистического и звукового рядов составляет уникальную особенность фильма как текста, в то время как тексты плаката, карикатуры и комикса не имеют звукового компонента в качестве своей составляющей. Исключением являются редкие примеры карикатур из Интернета, авторы которых в стремлении выделится из массы других художников, используют звуковые эффекты. Однако эти звуковые эффекты обычно представляют собой музыку или краткие междометия.

Развитие сюжета фильма происходит в результате динамичной смены кадров, смены ракурса, цветности и освещенности (Иванова, 2001), тогда как сюжет однокадровой карикатуры фиксирован и статичен. Исключением могут быть лишь единичные примеры карикатур из Интернета, персонажи которых двигаются подобно куклам в кукольном театре и повторяют (правда без звука) свои реплики. Может быть, в будущем такие «движущиеся» карикатуры будут рассматриваться как особый жанр, отличный от печатной карикатуры, но сегодня делаются лишь первые шаги в этом направлении.

Выводы по первой главе

 

Использование различных знаковых систем приводит к семиотически неоднородному характеру текстов массовой информации. Специфика политической карикатуры как текста обусловлена, в частности, ее включением в сферу текстов политической коммуникации, опосредованной массовой информацией.

Политическая карикатура определяется как частично или полностью креолизованный текст, поскольку ее вербальный и изобразительный компоненты образуют одно визуальное, структурное и смысловое целое. Полностью или частично креолизованный текст отличается от иллюстрации, прилагаемой к буквенному тексту, поскольку иллюстрация может существовать в различных вариантах, чаще создается позже буквенного текстом и автор иллюстрации не обязательно является автором буквенного текста. Креолизованным может считаться только тот текст, части которого (вербальная и невербальная) создаются единовременно обыкновенно одним автором. Для креолизованного текста исключается существование разных вариантов изобразительной части.

Специфика реализации текстовых категорий в текстовом пространстве политической карикатуры обусловлена его креолизованным характером.

Содержательно-концептуальная информация в карикатуре носит сатирический характер, связана с критикой мира политики и отражает позицию автора. Для понимания имплицитной информации читателем необходимо наличие у него определенных фоновых знаний. Важную роль при интерпретации карикатур играют культурные смысловые импликатуры.

Категория референциональности в текстовом пространстве политической карикатуры соотносится с актуальными политическими событиями, политическими деятелями.

Категория интегративности в тексте политической карикатуре (как и в любом другом тексте) имеет две стороны – семантическую (цельность) и формально-структурную (связность). Цельность предполагает семантическое и смысловое единство текста на его глубинном уровне, а связность проявляется через обеспечение формально-структурного единства текста посредством установления взаимосвязей компонентов поверхностной структуры текста.

Коммуникативное намерение автора политической карикатуры состоит в острой сатирической критике известных политических деятелей и значимых событий в сфере политики, а также в манипулировании общественным сознанием.

Тема текста политической карикатуры всегда обусловлена актуальными событиями из мира политики. Карикатура представляет собой сообщение в комической форме о происходящем политическом событие, либо об уже произошедшем.

Формальные средства выражения интегративности текста в политической карикатуре определяются его креолизованным характером.  Вербальный ряд карикатуры представлен буквенным текстом, под которым понимается все речевое единство в рамках карикатуры, включая авторскую речь и речь персонажей. К авторской речи относятся заголовки/подписи и краткие комментарии к карикатуре за ее пределами или непосредственно в кадре. Речь персонажей обычно располагается непосредственно в кадре (кадрах) карикатуры и часто помещается в филактер. Под изобразительным рядом карикатуры понимается графика, представляющая собой один или реже несколько рисунков, обрамленных рамкой/рамками и образующих отдельный кадр/кадры. Кадр отмечает границы семиотического пространства текста и отличает текст от внетекстовой реальности.

Между вербальным и изобразительным компонентами в карикатуре существуют различные виды связей и отношений, которые реализуются 1) автосемантически (прямая денотативная соотнесенность, опосредованная денотативная соотнесенность, разная смысловая соотнесенность) и 2) синсемантически (структурная связь, дейктическая связь, идентифицирующая связь; полная содержательная зависимость вербального ряда, частичная содержательная зависимость вербального ряда, связь, основанная на смысловом противоречии между вербальным и изобразительным компонентами).

Роль двух компонентов карикатуры при передаче информации различна. Видеоряд представляет место действия, собственно действие, действующих лиц. Вербальный ряд дублирует изображение, дополняет информацию, представленную рисунком, представляя фрагмент коммуникации персонажей карикатуры, играет роль «смыслового ядра» карикатуры. При всех возможных комбинациях следует отметить, что изобразительный компонент всегда содержит элементы темы, чего нельзя сказать о вербальной части, что говорит о ведущей роли изобразительного компонента при подаче известной информации.

Категория хронотопа в текстовом пространстве политической карикатуры конкретизирует в пространстве и времени образы персонажей, одновременно определяя тип и характер героя.

Существует два типа карикатур: однокадровые и многокадровые, подобные комиксам. Преобладающим типом в России является однокадровая карикатура, на Западе и в США соотношение однокадровых и многокадровых политических карикатур примерно одинаковое.

Специфика категории дискретности заключается в том, что как разновидности креолизованного текста оба типа карикатур различают в себе вербальный компонент и изобразительный. Членение обоих типов текста может происходить на морфологическом, лексическом, синтаксическом и паралигвистическом уровнях, но это приводит к потере общего смысла текста. Вербальные высказывания дополняются изобразительным компонентом, и лишь в этом случае могут выступать как дискретная единица целого текста.

Однокадровая карикатура отличается небольшим объемом информации, заключенном в единые рамки, и наличием одной сюжетной линии, где развитие сюжета очень ограничено. Формальное деление на кадры в многокадровой карикатуре делает ее подобной тексту комикса, где именно последовательность кадров, показывающая изменение сюжетной линии, обеспечивает специфику реализации категории дискретности.

Специфика категории системности в текстовом пространстве политической карикатуры обусловлена:

  • – тесной интеграцией вербального и изобразительного элементов, которые взятые самостоятельно, отдельно друг от друга, теряют информативность;
  • – четкими пространственными рамками.

Модальность политической карикатуры начинается с выбора автором темы,  сюжета и проблемы произведения. Наличие сатиры в карикатуре  выступает как авторское видение мира, его критическое отношение к героям выбранного сюжета. Наличие подписи, как заявки на авторство, также можно рассматривать как проявление модальности.

Специфика реализации категории интертекстуальности в рамках политической карикатуры обусловлена отсылкой к прецедентным феноменам, в частности политического характера. Будучи креолизованным текстом, политическая карикатура включает отсылки не только к вербальным, но и к невербальным прецедентным феноменам. К вербальным феноменам относятся прецедентное имя, текст и высказывание. Прецедентная ситуация и ценностно-значимый артефакт определяются как невербальные феномены.

В политической карикатуре используется четыре основных способа отсылки к прецедентным феноменам: прямая отсылка (точная цитация, квазицитация, упоминание или изображение и квазиупоминание) и косвенная отсылка (аллюзия и квазиалюзия). Все они являются маркерами категории интертекстуальности и способствуют порождению комического эффекта.

Отсылка ко всем прецедентным феноменам может иметь место, как в вербальном, так и изобразительном компоненте карикатуры, при этом нередко происходит дублирование. Достижение комического эффекта при отсылке к прецедентным феноменам в политической карикатуре чаще обусловлено комичностью изобразительной части карикатуры, либо характером соотношения вербальной и изобразительной частей, нежели собственно вербальным компонентом. Комичность изобразительной части политической карикатуры может дополняться соположением реального персонажа (события) с прецедентными феноменами, сопоставлением прецедентных феноменов между собой, искажением прецедентного феномена или реального персонажа (ситуации), цитации слов-паразитов, свойственных тому или иному политику.

Креолизованный текст карикатуры отличается от текстов плаката и комикса и фильма, также обладающих креолизованностью. Текст фильма включает вербальный, паралингвистический и звуковой ряды, в то время как большинство текстов плаката, карикатуры и комикса не имеют звукового компонента в качестве своей составляющей.

Политическая карикатура и политический плакат различаются по своим коммуникативным целям: карикатура имеет целью критиковать и высмеивать неадекватные качества и неадекватные действия политиков, а плакат создается в рекламных, агитационных или учебных целях.

Различие между карикатурой и комиксом заключается в ориентации на разную аудиторию, характере членимости, роли вымысла в сюжете и коммуникативной цели (развлекательная направленность комикса и сатирическая направленность карикатуры).

Карикатура может включаться в текст плаката или комикса, выступая как элемент общего текстового пространства, подчиняясь его правилам и утрачивая свои основные функции. В то же время в политической карикатуре могут использоваться аллюзии на известные плакаты.

 

Глава вторая. Карикатура в жанровом пространстве политического дискурса.

2.1 Политический дискурс и его жанровое пространство.

В научной литературе политический язык определяется как “особая языковая система, предназначенная именно для политической коммуникации: для выработки общественного консенсуса, принятия и обоснования политических и социально-политических решений” (Баранов, Казакевич, 1991:6). Политический язык также толкуется как система знаков, фиксирующих политические явления и процессы, основной функцией которой является передача политической информации (“суммы сведений, способной дифференцированно отражать политическую жизнь общества во всех ее проявления” (Минск…97-98). Д. Грейбер считает, что политическим язык делает не столько лексика или какие-то специализированные знаки, сколько содержание передаваемой информации, обстановка, в которой происходит передача информации и функции, которые при этом язык выполняет. “When political actors, in and out of the government, communicate about political matters, for political purposes, they are using political language” (Graber, 1981:196).

На этом основании политический дискурс понимается как “совокупность всех речевых актов, используемых в политических дискуссиях, а также правил публичной политики, освященных традицией и проверенных опытом” (Баранов, Казакевич, 1991:6). Е.А. Попова характеризует политический дискурс следующим образом: “Политический дискурс, представляющий собой институциональный вид общения, определяется нами как текст, обусловленный ситуацией политического общения” (Попова, 1995:22). Е.И. Шейгал, исходя из широкого понимания политической коммуникации, включает в это понятие любые речевые образования, субъект, адресат или содержание которых относится к сфере политики (Шейгал, 1998).

Учитывая тот факт, что дискурсы (любого вида и формы)  могут быть выявлены, описаны и поняты лишь в контексте (Водак, 1997:76), мы считаем необходимым отметить непосредственную связь политического дискурса с вопросами идеологии, экономики, культурной жизни страны и международными отношениями. Другими словами, термин «политический дискурс» может быть определен, только исходя из взаимосвязи и взаимовлияния вышеперечисленных факторов. Широкий подход к анализу политической коммуникации, в частности, представлен точкой зрения В. В. Зеленского: “Политика определяется как набор некоторых действий, направленных на распределение власти и экономических ресурсов в какой-либо стране или в мире между странами. Этот официальный уровень политики включает в себя средства массовой информации, систему образования и все социальные институты, которые контролируют явления социальной жизни. Второй уровень политики – личностный; он представляет собой сам способ, которым первый уровень актуализируется в индивидуальном сознании, как он проявляется в личности, в семье, во взаимоотношениях людей, в профессиональной деятельности, а также в восприятии человеком произведений литературы и искусства” (Зеленский, 1996:371).

Основными функциями политического дискурса являются, по мнению Е.А. Поповой, завоевание и удержание власти, всяческое препятствие деятельности политических противников, разъяснение и оценка политической ситуации в обществе, формирование нужного мировоззрений и убеждений (Поповой, 1995:34). Такой подход представляется узким и не охватывающим в полной мере сферу влияний и функционирования политики в обществе. Е.И. Шейгал, относя концепты “Власть” и “Политик”, к базовым концептам политического дискурса, определяет использование языка политики (политического дискурса)  в качестве инструмента политической власти в качестве основной функции политического дискурса (Шейгал,  2000).  К частным проявлениям этой функции относятся:

  • функция социального контроля (создание предпосылок для манипулирования общественным сознанием);
  • функция легитимизация власти (объяснение и оправдание решений относительно распределения власти и общественных ресурсов);
  • функция воспроизводства власти (укрепление приверженности системе);
  • функция ориентации (через формулирование целей и проблем, формирование картины политической реальности в сознании социума);
  • функция социальной солидарности (интеграция в рамках всего социума или отдельных социальных групп);
  • функция социальной дифференциации (отчуждение социальных групп);
  • агональная функция (инициирование и разрешение социального конфликта, выражение несогласия и протеста против действий властей);
  • акциональная функция (проведение политики через мобилизацию или “наркотизацию” населения: мобилизация состоит в активизации и организации сторонников, “наркотизация” означает процесс умиротворения и отвлечения внимания населения) (Шейгал, 2000:36).

Все основные функции политического дискурса, являющиеся аспектами проявления борьбы за власть могут быть сгруппированы попарно в пять блоков, внутри которых они связаны отношениями противопоставления, либо логического следования: а) интеграция и дифференциация групповых агентов политики; б) развитие конфликта и установление консенсуса; в) осуществление вербальных политических действий и информирование о них; г) создание “языковой реальности” поля политики и ее интерпретация; д) манипуляция сознанием и контроль за действиями политиков и электората (Шейгал,  2000:43).

Политический дискурс – явление институциональное, поскольку система различных политических институтов (парламент, фракции, союзы, блоки и т.д.), деятельность которых в целом сводится к разработке политических предложений, придает политике специфические черты институциональной коммуникации. Тематика политического дискурса, соответственно, обусловлена функционированием политического языка и целевыми установками партнеров по коммуникации. Для институциональных форм общения характерны определенные социальные правила и ритуализитрованные рамки функционирования. В.И. Карасик, рассматривая модель институционального дискурса, выявляет конститутивные признаки дискурса (участники, условия, организация, способы и материал общения), признаки институциональности (по линиям участников общения, по целям и условиям общения), признаки типа институционального дискурса (характеризующие тип общественного института) и нейтральные признаки (строевой материал дискурса). Компонентная структура политического дискурса, равно как и других разновидностей дискурсов, включает следующие составляющие: “1) участники, 2) хронотоп, 3) цели, 4) ценности (в том числе, ключевой концепт), 5) стратегии, 6) материал (тематика), 7) разновидности и жанры, 8) прецедентные (культурогенные) тексты, 9) дискурсивные формы” (Карасик, 1999:6).

Учитывая, что в структуру институционального дискурса включаются его жанровые разновидности, мы рассматриваем соотношения дискурса и жанра как общего к частному. Особенности функционирования дискурса, а также особенности взаимодействия различных типов дискурса можно проследить, в частности, через их жанровые пространства и соотношение различных жанров между собой.

Жанр политической карикатуры находится на стыке нескольких типов дискурса (политического, художественного и дискурса масс-медиа), поэтому представляется важным показать особенности взаимодействия этих типов дискурса.

В дискурсе масс-медиа журналисты выступают в качестве посредников между политиками-профессионалами и массовой аудиторией: “поскольку население дистанцировано от правительства…журналисты-“рассказчики” о политике и политиках являются своеобразными “агентами влияния”, способствующими формированию общественного мнения” (Шейгал, 2000:25). Дополнительную имплицитную информацию о транслируемых политических событиях несет непосредственно само средство массовой информации (газета, телевизионный канал), поскольку аудитория читателей или зрителей обычно осведомлена о политической ориентации или предпочтениях разных СМИ (Шейгал, 2000).

Основной функции художественного дискурса является самовыражение. Е.И. Шейгал в своем исследовании подчеркивает, что “в тех областях художественного дискурса, которые соприкасаются с полем политики, в той или иной степени присутствует социальный заказ” (Шейгал, 2000:30). Жанры, находящиеся на пересечении политического и художественного дискурсов (памфлет, анекдот, частушка, плакат, карикатура, кинофильм  и т.д.), способствуют утверждению или разрушению существующих стереотипов, созданию или разоблачению социально-политических мифов, критическому осмыслению и интерпретации прошлого с проекцией на будущее, а также могут выполнять функцию сведения счетов с политическими противниками (Шейгал, 2000).

Политическая карикатура входит в пространство смехового (комического или юмористического) дискурса. А.В. Карасик аккумулирует основные научные представления о смешном (включая юмор), сводя их к следующим признакам: в философии — это оценочное противопоставление несерьезного, игрового начала серьезному, деловому, в эстетике — это мягкая форма критики безобразного и неприятного, в психологии — это неожиданная разрядка эмоционального напряжения, в социологии — это карнавальное переворачивание социальных ценностей (Карасик, 2001). А.В. Карасик рассматривает юмористический дискурс как “текст, погруженный в ситуацию смехового общения”, для которой характерно: “1) коммуникативное намерение участников общения уйти от серьезного разговора, 2) юмористическая тональность общения, т.е. стремление сократить дистанцию и критически переосмыслить в мягкой форме актуальные концепты, 3) наличие определенных моделей смехового поведения, принятого в данной лингвокультуре” (Карасик А.В. 2000:105-106). Основной характеристикой комического (юмористического) дискурса  является способность вызывать смех (Кулинич, 1999).

Комическое понимается как эстетическая форма критики, “заразительно-острая, творчески активная ее форма, предполагающая сознательно активное восприятие, отношение со стороны аудитории”, а смех рассматривается как реакция осознания добра и зла (Карасик А.В., 2001:14). Неотъемлемой чертой комического является неожиданность, соответственно, “чувство юмора неразрывно связано с умением субъекта обнаруживать противоречия в окружающей действительности, например, замечать а иногда и утрировать противоположность положительных и отрицательных черт в каком-либо человеке, кажущуюся значительность кого-либо и несоответствующее ей поведение и т.п.” (Карасик А.В., 2001:17).

Очевидно, что на пересечении с политическим дискурсом материал (тематика) дискурса комического, главным образом, посвящен политическим событиям (хотя и не ограничивается исключительно ими).

Специфика жанра политической карикатуры, несомненно, обусловлена ее включением в жанровые пространства одновременно четырех типов дискурса.

2.2 Карикатура в системе жанров политического дискурса.

В настоящее время проблеме жанра (литературного, речевого, коммуникативного) уделяется много внимания, как со стороны известных ученых, так и начинающих исследователей. Это обусловлено незамкнутостью  перечня жанров как инвариантных образований и стремлением теоретиков осмыслить место жанроведения в ряду лингвистических дисциплин. Актуальными проблемами жанроведения считаются: 1) параметризация жанровых форм и установление системных отношений между параметрами, 2) создание классификаций и многоаспектной типологии жанров, 3) уточнение главных оппозиций в системе терминов жанроведения, 4) структуризация жанроведческих понятий в системе общелингвистических концептов и 5) исследование жанровых форм в историческом аспекте (Гольдин, 1996:6). Применительно к языкознанию особый интерес вызывают вопросы, связанные с речевыми и коммуникативными жанрами.

Нередко о жанре говорится как о типе коммуникации, которому присущи три взаимосвязанных аспекта:

  • нормативный (норма составляет суть традиционного подхода к изучению аспектов жанра и позволяет производить классификацию произведения, однако недостатком этой теории является ее статичность);
  • генетический (жанр обладает творческой памятью, которая носит генетический характер и подразумевает непрерывность мутаций, дающих каждый раз качественно новую модификацию);
  • конвенциональный (тот факт, что наши жанровые ожидания оправдываются в процессе чтения, свидетельствует в пользу существования определенных конвенций (явных или неявных договоренностей), существующих в сознании авторов и читателей) (Минск…?:90-91).

При исследовании проблемы речевых жанров традиционно выделяется три подхода (Шмелева, 1998):

  • лексический, предполагающий обращение к именам жанров, толкованию их семантики,
  • стилистический, согласующийся с традициями литературоведения и предполагающий анализ текстов в аспекте их жанровой природы, включая композицию, отбор специфической лексики и т.д.,
  • речеведческий подход М.М. Бахтина, трактующего речевой жанр как особую модель высказывания.

В основе понимания жанра лежит ряд обобщенных представлений о характере авторского отношения к действительности в рамках типового замысла, о структурных признаках оформленного содержания и об экстралингвистическом характере представления.

Исследуя текст политической карикатуры, мы исходили из утверждения В.Е. Гольдина о том, что любой текст является жанрово-структурированным (Гольдин, 1999:6). Данное положение позволяет проанализировать политическую карикатуру как жанр, выявить ее жанрообразующие признаки, учитывая, что «понятие о жанре формируется на основе обобщения конкретных черт, признаков непосредственно воспринимаемых текстов» (Зильберт, 1986:75).

Выявляя жанровые особенности политической карикатуры, в качестве базисных определений понятия “жанр” бы используем следующие:

  1. “форма, которая в известной степени обеспечивает способ передачи определенной информации в определенных условиях” (Майданова, 1987: 112);
  2. «образец организации текста», который при всех исторических изменениях сохраняет определенную тематическую, композиционную, стилистическую устойчивость и преемственность и «совокупность текстов, в которых определенный образец является актуализированным, реализованным» (Бахтин, 1996:243; Гайда С., 1999:104-105, 107).

Исходя из положений, выдвинутых М.М. Бахтиным о первичных и вторичных жанрах (Бахтин, 1996:161-162, 204), (примарных и секундарных у С. Гайды (Гайда, 1999:110), элементарных и комплексных у М.Ю. Федосюк (Федосюк, 1997:104)), мы определяем политическую карикатуру как вторичный жанр политического дискурса. Вторичные жанры появляются в условиях высоко развитой культурной коммуникации, тщательно подготавливаются заранее (в отличие от первичных жанров, складывающихся в условиях непосредственного общения), имеют сложную композицию и могут строиться на основе первичных жанров, то есть носят респонсивный характер, представляя собой речевую реакцию на действия и высказывания политиков (Бахтин, 1996:161-162; Гайда, 1999:110).

Особенности функционирования политического дискурса требуют несколько иного подхода (нежели подход М.М. Бахтина)  к определению первичных и вторичных жанров – “первичный дискурс образуют жанры институциональной коммуникации, составляющие основу собственно политической деятельности: речи, заявления, дебаты, переговоры…, а жанры бытового общения выступают по отношению к ним как вторичные” (Шейгал, 2000:269). Е.И. Шейгал подчеркивает, что вторичные жанры политического дискурса носят респонсивный характер и представляют собой комментирование, реакцию на действия, совершенные политиками (Шейгал, 2000).

Рассуждая о жанровых особенностях политического дискурса, необходимо упомянуть о существовании маргинальных и прототипных жанров в данном семиотическом пространстве: “К центральным жанрам относятся первичные, сугубо институциональные жанры, в полной мере соответствующие основной интенции политического дискурса – борьбе за власть: парламентские дебаты, публичная речь политиков… Периферийные жанры находятся на стыке с другими типами дискурса и, как правило, являются вторичными жанрами… К ним относятся интервью, мемуары политиков, аналитические статьи, письма читателей, разговоры о политике, граффити, а также смеховые жанры (политическая карикатура, пародия, частушка, анекдот)” (Шейгал, 2000:27).

Важной чертой вторичных жанров политического является также цитатный (отсылочный) характер, ведущий к преобразованию (как правило оценочному, критическому) первичного текста (Шейгал, 2000).

Очевидно, что политическая карикатура является вторичным жанром и в понимании М.М. Бахтина (1996), и с точки зрения Е.И. Шейгал (2000).

Е.И. Шейгал в своих исследованиях отмечает, что критическое отношение к декларируемым в официальном дискурсе политическим ценностям, персоналиям власти, приводит к тому, что в политическом дискурсе они становятся объектами смехового восприятия: “Инверсия ценностей, составляющая основу смеховых жанров политического дискурса, способствует десакрализации официального языка через разрушение его ритуальности” (Шейгал, 1998). Реализация такого восприятия политических лидеров, ценностей и событий находит себя в смеховых жанрах – афоризмах, анекдотах, частушках, шаржах, памфлетах, пародиях, шутках и, в том числе, карикатурах, образующихся на пересечении политического и художественного дискурсов. Характеризуясь стремлением к снижению и приземлению всего, что воспринимается как серьезное и значимое в объективной реальности, политическая карикатура является одним из смеховых жанров политического дискурса, и понимается нами как проявление карнавальности в политической коммуникации. Карнавальное мироощущение, возникшее еще в первобытном  обществе, получило особое развитие в средневековье, когда односторонняя серьезность тона, характерная для канонической средневековой культуры, привела к необходимости создания рядом с официальной культурой форм чисто смехового характера, где была легализована шутка (Бахтин, 1965:82-92; Бахтин, 1963:163-176). “Карнавальное мироощущение обладает могучей животворной преобразующей силой и неистребимой живучестью. Поэтому в наше время те жанры, которые имеют хотя бы самую отдаленную связь с традициями серьезно-смехового, сохраняют в себе карнавальную закваску (бродило), резку выделяющую их из других жанров” (Бахтин, 1963:143).

Каждый из жанров политического дискурса, являясь его составной частью, имеет свои конститутивные признаки. Выявляя таковые в жанре политической карикатуры, мы исходили из утверждения Ю.М. Лотмана о том, что текст “содержит в себе свернутую систему всех звеньев коммуникативной цепи” (Лотман, 1996:88). Поэтому логично в качестве критерия при выделении жанрообразующих признаков политической карикатуры использовать специфику модели коммуникативного акта:

  • адресант (коммуникатор), его замысел (коммуникативная цель), его отношение к тому, что он сообщает и его отношения с адресатом;
  • сообщение (что передается: предмет (особенности тематического содержания) + форма сообщения (разновидность сферы, в которой происходит коммуникация, специфика формы и композиции текста, его кода и стиля) + функции, выполняемые сообщением;
  • адресат (кому передается) (по Р.О. Якобсону “Лингвистика и поэтика” 1960, цит. по Н.Б. Мечковской, 1996);

Мы считаем, что исследование специфики модели коммуникативного акта в политической карикатуре позволит определить ее жанрообразующие признаки и сравнить ее с другими ведущими смеховыми жанрами политического дискурса. Однако прежде следует проследить историю возникновения политической карикатуры как жанра.

 

2.3 История жанра политической карикатуры.

Происходит слово ‘’карикатура’’ от итал. Caricatura, от caricare – нагружать, преувеличивать. В английском языке карикатура имеет два перевода –  caricature и cartoon. Слово cartoon также итальянского происхождения: “In its original meaning, in the fine arts, a cartoon (from Italian cartone, meaning “paper”) is a preliminary sketch for a large canvas or fresco painting, for an architectural drawing, for a tapestry design, or for pictures in mosaic or glass” (Low, Williams, 2000).

Художественная энциклопедия определяет карикатуру как способ художественной типизации, использование средств шаржа и гротеска, для критически целенаправленного, тенденциозного преувеличения и подчеркивания отрицательных сторон жизненных явлений или лиц; сатирическое или юмористическое изображение, дающее критическую оценку каким-либо общественно-политическим и бытовым явлениям или конкретным лицам и событиям (ПХЭ, том 1, 311-313; СЭС, 554).

Истоки карикатуры восходят к рисункам первобытных людей, античной культуре, она встречается в средневековом искусстве и народном творчестве: “Going back as far as the cave man, the favorite targets of the political cartoonists have always been their leaders. A caricature of a man, assumed by historians to be a leader, was found on a cave wall that dates back to the stone age. A little later, tribes began to carve or chisel generally silly, though sometimes flattering, impressions of their leaders. The Chinese also used caricatures, but their creations represented comical acts of everyday life that contradict the normal stereotypes that present them as colder, more uptight traditionalists. Egyptian cartoons include depictions of intoxicated masters being cared for by their slaves. The Greek cartoons, as well as portraying public leaders, also made fun of the mythological Gods and their individual traits. The Romans left many caricatures on their walls as well as some engraving in stone columns of military leaders. Western European churches used caricatures of sinners in hymn books to convince their members to embrace God and avoid sin” (Hudzik, 1999).

Одним из самых действенных сатирических средств стал гротескный обобщенный образ: либо это портрет-шарж, либо собирательный образ.

В широком смысле под карикатурой понимается любое изображение, где сознательно создается комический эффект, где художник совмещает реальность и фантастику, преувеличивает, акцентирует специфические черты людей, изменяет соотношения их с окружающим миром и использует неожиданные сравнения. В этом смысле карикатура обладает широчайшим диапазоном тем. В более узком смысле карикатура – это “особый жанр изобразительного искусства (как правило, графики), являющийся основной формой изобразительной сатиры и обладающий ясной идейной социально-критической направленностью” (ПХЭ, том 1, 311-313). Считается, что это значение карикатура приобрела после публикации работ английского художника Джона Лича в сатирическом журнале «Punch» в 1843 году: “Cartoon” acquired its present meaning in 1843, when a great exhibition of cartoons was given for a competition devised by Queen Victoria’s consort Prince Albert to get designs for frescoes for the walls of the new Houses of Parliament. Many of the entries, though lofty in intention, were ludicrous, and John Leech drew a series of imitations in Punch, satirizing them and railing at social and political abuses of the day” (http://www.acn.net.au/articles/1998/12/cartoon.); (Low, Williams, 2000).

Зарубежные исследователи, занимающиеся политической карикатурой, отмечают, что в большинстве случаев она состоит из двух элементов: гротескного изображения человека и аллюзии, что создают контекст, в который и помещается персонаж. Возникновение западной карикатуры связывают с именем Леонардо да Винчи и его поисками «идеальной искаженной формы» (то есть гротеска) для лучшего понимания «идеала красоты». Принципы изображения формы, установленные да Винчи, со временем легли в основу жанра портрета, что вызвало недовольство других художниками, чьи карикатуры были не просто легкой сатирой, а «чем-то прямо противоположным искусству» (counter-art). В средние века карикатуры, несмотря на свою популярность у коллекционеров, большей частью оставались в мастерских художников и не демонстрировались публике (http//xroads.virginia.edu/~ma96/puck/notes.).

Возникнув в Италии, карикатура постепенно стала популярна и в Германии, где были установлены определенные каноны этого жанра, которых позже придерживались карикатуристы 18 века. Карикатура отражала важные события в жизни общества. Она представляла эти события в комичной форме, что делало ее более доступной и легкой для восприятия, и одновременно, ее целью было воздействие на мировоззрение адресата. Карикатура широко использовалась в качестве средства визуальной пропаганды протестантами реформаторами (движение Мартина Лютера в Германии). Распространение иллюстрированных памфлетов явилось очень эффективной стратегией привлечение сторонников, и интерес к карикатуре возрос. С одной стороны, распространение карикатуры способствовало развитию ремесел (например, резьбы по дереву, гравюры), что привлекало средний класс, с другой стороны, карикатура была понятна широким народным массам, которые отличались высоким уровнем безграмотности, но могли, тем не менее, поддержать движение протестантов (http//xroads.virginia.edu/~ma96/puck/notes.).

С развитием карикатуры в Европе в средние века связывают именем Питера Брейгеля старшего (1525-1569), фламандского художника-сатирика. Но его работы в основном были связаны с критикой моральных принципов. Политическая карикатура появилась позже.

В Италии 17 века открытая критика властей была достаточно рискованным и опасным делом, поэтому политическая карикатура должна была обладать двусмысленностью. Во Франции кардинал Ришелье жестоко наказывал за распространение карикатур, но его последователь кардинал Мазарини относился к этому более спокойно, что давало больше возможностей печатать карикатуру. Расцвет политической карикатуры во Франции связывают с революционным периодом в ее истории (1789 год), множество листовок с карикатурами передавалось из рук в руки, но большая часть была анонимной и, несмотря на их жесткий сатирический характер, техника исполнения оставляла желать лучшего.

Процветающим центром политической карикатуры в конце 17 века была Голландия, и большой популярностью пользовались работы художника карикатуриста Ромьена де Хуга (1645-1708). В Англии 17,18 и 19 веков наиболее известными художниками сатириками были Вильям Хогарт (1697-1764), Джеймс Гилрей (1757-1815) Томас Роландсон (1756-1827) и Джордж Круикшэнк (1792-1878). Будучи великолепным художником-реалистом, используя технику Брейгеля, формы и моральные установки Хогарта, Гилрей проявлял живой интерес к политике, поэтому его работы очень напоминают современные политические карикатуры. Во времена Роландсона и Гилрея Англия считалась «Домом Карикатуры («Home of Caricature»). В настоящее время первенство отдается Франции и ее художникам. В конце 19 века и начале 20 века  ведущими художниками карикатуристами Англии были: Пой (П.Х. Ферон), С. Струб, Л. Илингворс и Дэвид Лоу, но самыми значимыми для социально-политических традиций Англии являлись работы Уилла Динсона и Виктора Вейца (“Вики”). Публикация политических карикатур была в традиции таких изданий, как Punch, News Chronicle, Daily Mail и Daily Express. В мае 1966 лондонская газета Times также начала публиковать ежедневные политические карикатуры. (http://www.acn.net.au/articles/1998/12/cartoon.); (Low, Williams, 2000).

Зарубежные исследователи отмечают, что на Западе влияние карикатуры на общество возросло с того момента, когда западная цивилизация начала отступать от своих религиозных основ: «As Western culture diversified from its original religious foundation, new subjects became available for discussion and subsequent ridicule; as such the appeal and influence of cartoons on public life grew in proportion. Although there will never be empirical evidence which can relate the production of graphic satire to the course of history, the fact that the medium of visual protest has remained healthy since 1517 must be some indication of its position in the social order” (http//xroads.virginia.edu/~ma96/puck/notes.).

В качестве первой американской политической карикатуры признается работа Бенджамина Франклина “Join or Die” – где изображение расчлененной змеи символизирует разные части колоний. Франклин использовал эту карикатуру для завоевания поддержки своего плана объединения колоний на Албанском Конгрессе в 1764 году.

Известным художниками карикатуристами в Америке во времена гражданской войны был Томас Наст, чьи работы высоко оценивались самим Линкольном. Наст является “отцом” двух символов, теперь широко используемых в американских и английских карикатурах, – осла (символизирующего партию демократов) и слона (символизирующего партию республиканцев). Самым признанным карикатуристом “Позолоченного века” (the most commercially and critically acclaimed cartoonist of the Gilded Age) был Джозеф Кепплер, основателя и художественного руководителя первого американского иллюстрированного юмористического журнала «Puck» (http//xroads.virginia.edu/~ma96/puck/notes.); (Low, Williams, 2000).

В конце 19 века и начале и  середине 20 века ведущими карикатуристами США считались Гомер Дейвенпорт (1867-1912), О. Сезар, Фредерик Оппер (1857-1937), Роллин Кирби (1875-1952), Даниэл Р. Фитцпатрик (газета PostDispatch в Сэнт Луисе), Дж. Н. Дарлинг (Динг), Т. Браун, Нельсон Хардинг (1879-1944), Гарольд М. Талберт, Гэри Орр, Эдмунд Даффи (издание Baltimore Sun), Герберт Л. Блок (Герблок, газета Washington Post), Арт Янг (Art Young, (1866-1943)), Бордмэн Робинсон, Уильям Гроппер, Роберт Минор. На смену им пришли такие известные художники карикатуристы, как Пэт Олифант (газета Denver Post), Джон Фижетти, Гэрри Трюдо, Пол Конрад (газета Los Angeles Times), Гиб Крокетт (издание Washington Star), Хью Хэйни  (издание Louisville Courier-Journal), Дон Хессе (издание St. Louis Globe Democrat) (Low, Williams, 2000); (Hudzik, 1999).

Российская карикатура заимствовала иносказания и аллегории с элементами сатиры из лубка (ПХЭ, том 1, 311-313; СЭС, 554). При царском правлении работы художников карикатуристов были весьма посредственными, но после Революции 1917 года большевики, высоко ценившие роль пропаганды, часто обращались к политической карикатуры, что дало мощный толчок для ее развития. Политическая карикатура использовалась в листовках, газетах и плакатах. Известными художиками карикатуристами того времени были: Дени (газета “Правда”), Борис Ефимов (газета “Известия”), Мур (атеистические издания). Позже появился журнал “Крокодил” – национальное юмористические издание. В самом начале развития советской политической карикатуры художники предпринимали попытки создать собственный “советский” стиль, но позже вернулись к традициям зарубежных художников карикатуристов. В период второй Мировой войны и послевоенный период ведущим политическими карикатуристами считались Михаил Куприянов, Порфирий Крылов и Николай Соколов (работавшие совместно и получившие название “Кукрыниксы”) а также Бродэти, Елисеев и Ганф  (Low, Williams, 2000).

В настоящее время ведущими художниками карикатуристами, обращающимися к теме политики, являются: Елкин, Меринов, Балабас, Кукс, Gorban  и др.

Исследователями отмечается, что с растущей популярностью фотографии карикатуры стали намного реалистичнее (person-oriented caricature), если их сравнивать с работами ранних итальянских мастеров: «Galleries…specialized in displaying the realistic likenesses of public figures in the conviction that the images “could provide moral edification” to the viewers; the notion “that outer physical features could be clues to inner character” thus seems to be the inverse of classic Italian caricatura which strives to illuminate inner qualities through distortion, and not duplication, of the subject’s appearance» (http//xroads.virginia.edu/~ma96/puck/notes.).

Расцвет политической карикатуры как жанра обычно связывается с периодами крупных общественных конфликтов, с эпохами наибольшей активности народных масс. Например, борьба за права женщин в начале 20 века нашло отражение во множестве политических карикатур того времени. Примечательно, что большинство художников карикатуристов были на стороне женщин (Hudzik, 1999).

Развитие карикатуры связано с литературной публицистикой, с передовой журналистикой и ее социально-политическими устремлениями. В зарубежной литературе отмечается, что «золотой век» карикатуры определяется характером политической власти. Диктаторство ограничивает карикатуристов созданием произведений, поддерживающих существующий режим, либо заставляют их молчать. Демократические режимы содействуют творчеству карикатуристов, чьей задачей является представление общности интересов, поддержка честности высокопоставленных лиц посредством интерпретации сложного на простом и близком языке [Morris, 1995:130].

Наличие комического начала в политической карикатуре обязательно, поскольку природа комического как эстетической категории основана на “отражении противоречий реальности” [Луннова 1996:28], что является одной из характеристик политической карикатуры.

Как и другие смеховые жанры политического дискурса (частушки, анекдоты, памфлеты, пародии) политическая карикатура способствует утверждению или разрушению существующих в обществе стереотипов, разоблачению социально-политических мифов, критическому осмыслению прошлого с учетом  настоящего.

Разновидностью карикатуры (как креолизованного текста) является коллаж, который, на наш взгляд, можно определить как способ художественной типизации, использование средств шаржа, гротеска и фотографии для критически  тенденциозного преувеличения и подчеркивания отрицательных сторон жизненных явлений или лиц; сатирическое изображение, дающее критическую оценку каким-либо общественно-политическим и бытовым явлениям или конкретным лицам и событиям.

Политической коллаж совпадает с рисованной политической карикатурой по теме (политика), по коммуникативной цели (сатирическое осмеяние политических деятелей и событий) и имеет того же адресата, что и рисованная политическая карикатура. Адресат должен обладать необходимыми фоновыми знаниями в сфере политики, а также знаниями прецедентных феноменов своей и мировой культуры. Белорусские исследователи политического коллажа отмечают, что источником вдохновения первых коллажей (1996 года) в их стране были главным образом фольклорная мифология, культурологические мифы советского периода, геополитические штампы, басни и ролевые характеристики животного мира, а в дальнейшем (особенно 1999 год) таковыми стали художественные аллюзии (Минск ?). На наш взгляд, источником политических коллажей все же являются актуальные политические события, поведение известных политиков, а не прецедентные феномены. Диахронические изменения сюжетных линий политического коллажа, равно как и политической карикатуры, в большей степени связаны с развитием политической ситуации в стране и в мире, что объясняет постепенное утрачивание интереса к реалиям советского прошлого. Мифологические, исторические, библейские и художественные аллюзии, по нашим наблюдениям, с одинаковой частотой появляются в российских политических коллажах и рисованных карикатурах Англии, США и России последних семи лет. Это характерно и для старых карикатур советского времени.

Исследование показало, что коллаж имеет ряд только ему свойственных черт, куда мы относим:

  • монтаж рисунка, фрагментов фотографий и буквенного текста, что позволяет говорить о фактурном отличии креолизованного текста коллажа от креолизованного текста рисованной карикатуры;

обязательное наличие в коллаже лиц (фигур) (например, известных политических лидеров в политической карикатуре), чьи фотографии собственно и берутся за основу данного произведения. Другими словами, необходимым условием существования коллажа всегда выступает его привязанность к определенным значимым и актуальным для общества именам и событиям, с ними связанным. Для рисованной карикатуры это не является обязательным условием, что указывает на большую степень абстрактности последней.

 

2.4  Карикатура в системе смеховых жанров политического дискурса.

Жанровое пространство политического дискурса, включающее жанры первичные и вторичные (Бахтин, 1996), прототипные и маргинальные (Шейгал, 2000), определяется его многомерностью и сложностью и, в частности, тенденцией к сращиванию политического дискурса с дискурсом масс-медиа и художественным дискурсом. Именно на пересечении политического дискурса, дискурса масс-медиа, художественного дискурса и дискурса комического находятся такие смеховые жанры, как политическая карикатура, политический анекдот и политическая частушка. Для выявления специфики жанра политической карикатуры необходимо сравнить ее с анекдотом и частушкой.

Частушка определяется как короткая (обычно 4-строчная), исполняющаяся в быстром темпе, рифмованная припевка преимущественно любовного, нередко общественного содержания (СЭС, 1990:1500) или народная песенка – четверостишье или двустишье лирического, злободневного, задорно-шутливого содержания (Ожегов, Шведова, 1995:866). В ЭСЮЛ (1988:382-384) отмечается, что как самостоятельный жанр частушка сложилась в последней трети XIX века, в так называемый переходный период России, когда разрушались старые устои и зарождались новые, то есть частушка является чисто русской реалией.

Необходимо отметить, что граница между частушками лирического, бытового или социально-политического содержания весьма условна, частушку интересует все: личные отношения и трудовые будни, подвиги и беды, даже “отношения влюбленных в частушке почти всегда окрашены цветом эпохи, времени, дня” (ЭСЮЛ, 1988:383). Упоминание о своеобразной «чувствительности» частушек к происходящему в мире мы находим и в работах А.В. Дмитриева: “Тематические частушки чрезвычайно разнообразны, в них можно найти любые темы, что объясняется их быстрой рефлексией на всевозможные новости, в том числе и политические” (Дмитриев, 1998:46).

В политической частушке находят отражение большинство эпохальных событий (мировые, гражданские войны, революции, перестройка, в том числе), при этом язык частушек прост и полон деревенских терминов. А.В. Дмитриев, отмечает, что краткость и доходчивость частушек, отзывчивость на многообразие жизни позволяет использовать их в качестве чисто политического средства (Дмитриев, 1998:52).

Политическая частушка, также как и политическая карикатура является вторичным, периферийным жанром политического дискурса. Важно отметить национальный характер политической частушки, она входит только в сферу российского политического дискурса.

Коммуникативной целью политической частушки является сатирическое осмеяние политических деятелей и событий, что также сближает ее с политической карикатурой. Но форма, в которую облекается критика политической частушки, имеет вид четверостишья (реже двустишья) и представлена только вербально, поскольку частушка не относится к креолизованным текстам. Однако необходимо отметить, что политическая карикатура может включать в себя частушку, как вспомогательное средство для достижения большего комического эффекта. В этом случае частушка выступает как часть креолизованного текста. В качестве примера можно привести карикатуру № с изображением лидеров Союза Правых Сил (И. Хакамады, Б. Немцова и С. Кириенко), исполняющих следующие частушки:

Не входите, девки, в блоки,                                      На

    блоки нехорошие!                                             горе растет

Криво там стоит вопрос,                                          ольха,

и тезисы – взъерошены.                                    под горою вишня.

                                                                             Ни хрена у МВФ

                                                                                с дефолтом не

                                                                                   вышло!

                                               Голосуй,

                                            электорат,

                                          за идеи здравые.

                                            Лучше левых

                                            полушарий

                                            полушарья

                                              правые!

 

Частушка находит отражение в средствах массовой информации, но, в отличие от политической карикатуры, она может передаваться не только печатными СМИ, но также радио и телевидением. Другими словами, можно говорить о различных каналах передачи информации. Появление на телеэкране развлекательных передач (например, “Эх, Семеновна“), тематику которых составляют современные частушки (в частности, политические) позволяет говорить о возросшем интересе к данному смеховому жанру.

Анекдот, как жанр городского фольклора, имеет следующее определение – злободневный, комический рассказ-миниатюра с неожиданной концовкой, своеобразная юмористическая притча (СЭС, 1990:57), о неожиданном остром конце анекдота упоминается и в Толковом словаре русского языка (Ожегов, Шведова, 1995:22). М.А. Кулинич характеризует анекдот как нарративный текст, находящийся на границе между устной и письменной речью, отмечает биографический характер анекдота, его свойство удивлять (Кулинич, 1999). А.В. Карасик подчеркивает, что “двуплановость анекдота строится на противопоставлении действительности и придуманного, условного положения дел, при этом условность часто и высмеивается” (Карасик, 2001:50).

О.А. Чиркова отмечает, что анекдот строится на семантическом контрасте: “Его герои попадают в критические условия, требующие поиска выхода из них. Там, где нет конфликтности, персонажи создают ее. Основа многих анекдотов – словесный или действенный спор, «поединок». Анализируя эффект, производимый анекдотом, исследователь также отмечает, что смех, слово, брань анекдота десакрализуют ситуацию, снижают, лишают прежней значимости и безусловности (Чиркова, 1997:7). А.В. Карасик также отмечает, что “анекдот как жанр юмористического общения строится на абсурде, при этом некоторая ситуация выглядит совершенно нелепой, но не затрагивает смысложизненных ориентиров адресата” (Карасик, 2001:75).

“Анекдоты разрешаются ударной репликой (punchline), представляющей результат или разрешение конфликта для слушающих или читающих” (Кулинич, 1999:158), а в качестве сильной позиции текста анекдота выступает так называемый “пуант” – остроумный ответ, ударная фраза (основанная на игре слов) или эффект обманутого ожидания, т.е. неожиданное разрешение конфликта (Кулинич, 1999:159). Эффект обманутого ожидания характеризует также и карикатуру, и частушку, то есть сближает данные смеховые жанры.

Не вызывает сомнения и тот факт, что для анекдота, как для жанра важна корреляция персонажа и топоса, часто для того, чтобы был совершенный поступок, истолковано соответствующим образом какое-либо действие необходимо создать для персонажа и концепта подходящие обстоятельства, где все это будет выглядеть более естественно и эффектно.

В исследованиях А. Чернышева анекдот рассматривается следующим образом: “Не секрет, что наша культура выстроена на взаимопротиворечивых основаниях, и сколько-нибудь устойчивая система приоритетов, соотносящая эти основания друг с другом, в ней отсутствует… В анекдоте исходное противоречие сначала заостряется до предела, а потом напряжение на полюсах снимается, что влечет за собой смеховую разрядку.

Основные для культуры оппозиции постоянно прогоняются через анекдот, молниеносно перемещаясь вверх-вниз вдоль вертикальной аксиологической оси” (Чернышев, 1992:18).

В связи с этим можно сделать заключение о том, что анекдот связан с механизмом парадоксального снятия оппозиций.

Политическое содержание, в современном понимании, как отмечает А.В. Дмитриев, анекдот приобрел лишь в конце XIX – XX начале века (Дмитриев, 1998:53-59). Данная разновидность анекдота одновременно обнажает и амбивалентность любого политического явления, лишая его прямолинейности и категоричности, он вскрывает скрытую реальности, стимулируя критику официального режима и идеологии. А.В. Дмитриев справедливо считает, что политический анекдот, представляя собой форму критики и протеста против жестокости и глупости властей, функционально служит и средством популярного развлечения (Дмитриев, 1998:57). Критический элемент большинства анекдотов основан на стиле политиков, их словах, манере и т.п., поэтому такие анекдоты живут недолго. Следует, однако, подчеркнуть, что существует целый ряд политических анекдотов, сюжет которых в некоторой мере абстрагирован от объективной реальности, и персонажами которого являются некие обобщенные образы политиков и государственных чиновников, поэтому актуальность и популярность таких анекдотов более долговечна. В качестве иллюстрации такого анекдота-долгожителя можно привести анекдот, взятый из Сборника юмора на английском языке “Смех и улыбки” (1997:13):

One politician to another:

“If you stop telling lies about me, I’ll stop telling the truth about you.”  

Однако общей тенденцией все же является недолговечность политического анекдота, что сближает его с политической карикатурой. Политический анекдот и политическая карикатура также имеют общую коммуникативную цель – острая критика злободневных политических событий.

“Пародия (от греч. parodia) – жанр в литературе, театре, музыке, на эстраде, сознательная имитация в сатирических, иронических и юмористических целях индивидуальной манеры, стиля, направления, жанра или стереотипов речи, игры и поведения” (СЭС, 1990:982). Именно в силу этих причин читать даже самые веселые пародии бывает нелегко, “здесь нужна определенная эрудиция, культура, а самое главное – нужно овладеть художественным языком необычного жанра” (ЭСЮЛ, 1988:201). Пародию  определяется как сатирическое подражание (Ожегов, Шведова, 1995:484).

Политическая пародия, следовательно, может пониматься как сатирическое подражание на политическую тему. Характерной чертой всех пародий является их вторичность по отношению к прототипу (Кулинич, 1999), то есть мы можем утверждать о вторичности жанра политической пародии, что сближает ее с жанром политической карикатуры. Политическая пародия также как и карикатура находится на периферии жанрового пространства политического дискурса, она располагается на пересечении политического, художественного дискурсов, дискурса масс-медиа и дискурса комического. Однако политическая пародия обязательно имеет аудио или визуальный канал трансляции, а политическая карикатура может быть передана только посредством печатных СМИ. Таким образом, политическая пародия является устным смеховым жанром в отличие от политической карикатуры.

Пародия характеризуется следующими признаками:

  • намеренно новым представлением – говорящий/пишущий по-новому представляет объект пародии в некой новой форме вербального выражения;
  • вызовом к канону;
  • критическим актом – высмеиванием самого объекта пародии с помощью пародирования речевого акта другого человека, повторяя некоторые структуры и отдельные слова этого речевого акта;
  • юмористическим несоответствием (incongruity), приводящим к комическому акту – смешному тексту или высказыванию (Rossen-Kniell, Henry, 1997:750; цит. по Кулинич, 1999:164).

В политической пародии в качестве прототипа обыкновенно выступает известный политический деятель, особенности его речи, мимики, жестикуляции, стиль проведения в жизнь своих политических убеждений. Персонажами политической карикатуры не обязательно выступают конкретные политические деятели (ее героем может быть и стереотипный образ политика или же некая политическая ситуация). Однако если карикатура включает изображение известного политика (это всегда имеет место в политическом коллаже), то так же, как и пародия, она стремится передать особенности речи, мимики, жестикуляции и политического стиля в несколько искаженном виде.

Несомненно, общей чертой рассмотренных смеховых жанров является их реактивный характер на навязываемую властями официальную интерпретацию политических событий. Другими словами, в их основе лежит противодействие официальным властям (Почепцов, 2000). При отсутствие подачи жесткой официальной версии событий, при отсутствии цензуры не наблюдается усиления данных жанров.

Важной объединяющей чертой политической карикатуры, частушки и анекдота является краткость их текстов, что можно рассматривать как преимущество по сравнению, например, со смеховым жанром политической пародии. Пародия может быть представлена как кратким, так и объемным текстом. Вероятность прочтения или восприятия текста карикатуры (частушки, анекдота) намного более велика, чем вероятность восприятия пародии или любого другого более объемного (во времени или пространстве) текста в полном объеме. Краткость карикатуры, частушки и анекдота не дает возможности отключится от них, человек просто не успевает этого сделать.

Важной составляющей всех четырех рассматриваемых жанров выступает  развлекающий компонент, который, как известно, может нести нужные убеждающие функции (Почепцов, 2000), что, вероятно, лежит в основе частого использования данных смеховых жанров как косвенного способа при формировании у аудитории определенных политических приоритетов и предпочтений.

Другим важным сходством жанров политической карикатуры, частушки,  анекдота и пародии является необходимость наличия у реципиентов определенных фоновых знаний, и не только политического характера. Произведения этих жанров, как и других смеховых жанров, обязательно содержат отсылку к разного рода прецедентным феноменам той культуры, в которой они создаются.

Таким образом, сходство политической карикатуры с частушкой, анекдотом и пародией обусловлено общей коммуникативной целью, заключающейся в сатирическом осмеянии политических событий и политических деятелей. Комический эффект, характерный для этих жанров, чаще всего основан на эффекте обманутого ожидания. Важной общей чертой также выступает отсылка к прецедентным феноменам (своей или мировой культуры) и дексакрализация принятых в культуре норм и ценностей. Краткость текста политической карикатуры сближает ее с политическим анекдотом и частушкой, но отличает ее от жанра политической пародии, произведения которого не включают краткость в качестве обязательной характеристики.

Отличие политической карикатуры от других рассмотренных смеховых жанров заключается в несовпадение канала передачи информации. Информация в карикатуре транслируется только графическим (в частности, письменным) способом, поэтому произведения этого жанра могут быть представлены только в печатных СМИ. Политическая частушка, также как политический анекдот и пародия, находится на границе между устной и письменной речью, соответственно и канал передачи информации может быть устным или письменным. Устные произведения жанров политической частушки, анекдота и пародии могут иметь видео-оформление, (например, при трансляции по телевидению) и, следовательно, могут трактоваться как разновидность креолизованных текстов отличных, тем не менее, от креолизованного текста политической карикатуры.  Письменные произведения данных жанров имеют вид простых буквенных текстов, не включают изобразительный компонент (хотя могут сопровождаться иллюстрациями на политическую тематику), следовательно, не могут быть охарактеризованы как креолизованные тексты, чем существенно отличаются от политической карикатуры.  Единственный универсальный канал передачи, который используется для передачи всех рассматриваемых жанров – это Интерент.

 

2.5 Функции политической карикатуры.

 

Основной функцией политической карикатуры, органически проистекающей из целей автора этого произведения, является сатирическая функция.

Сатира является одним из способов проявления комического в искусстве. Согласно теории А. Бергсона, в сферу комического подпадает все то, чему мы можем придать смысл, а затем поставить себя в игровое отношение к этому смыслу, то есть комическое – это игра со смыслом (Бергсон, 1992). М.А. Кулинич видит комичность положения в его принадлежности к двум совершенно независимым сериям событий и способности быть истолкованным сразу в двух совершенно противоположных смыслах (Кулинич, 1999).

Традиционно в исследованиях, посвященных категории комического, выделяются четыре ее базовые разновидности: юмор, сатира, сарказм и ирония (Дмитриева, 1986; Почепцов, 1976). Однако разные ученые неодинаково толкуют их соотношения.

М.Р. Желтухина рассматривает юмор, сатиру, сарказм и иронию как равнопорядковые проявления категории комического и отмечает, что “юмор отличается от других видов комического более мягким отношением к недостаткам жизненных явлений, поведению людей, способен вызвать лишь незлобливую улыбку” (Желтухина, 1998:40). Юмор предполагает умение увидеть возвышенное в ограниченном и малом, значительное в смешном и несовершенном. Смех в юморе не носит уничтожающего или амбивалентного характера: это не осмеяние свойственное сатире (ФЭС, 1989:781), то есть юмор призывает не к уничтожению, а к его совершенствованию. М.Р. Желтухина подчеркивает, что для сатиры характерна негативная окрашенность и формального, и содержательного аспектов, в то время как юмор воспринимается позитивно в обоих случаях, а ирония представляется собой комбинацию внешнего позитивного сюжета с внутренним негативным (Желтухина, 1998). Сатира – это “особо острая и язвительная форма разоблачения существующих социально-общественных реалий, несущая в себе негативную их оценку” или же “обличающая, бичующая ирония” (Желтухина, 1998:36-40).

Некоторые исследователи не рассматривают понятия “юмор”, “сатира” и “ирония” как равнопорядковые, аргументируя это тем, что вполне может быть юмористическая ирония и ироническая сатира, то есть, подчеркивается тот факт, что ирония не внеположена сатире и юмору (Кулинич, 1999).

Ирония – это вид комического, когда смешное скрывается под маской серьезного и таит в себе чувство превосходства или скептицизма (СЭС, 1990:510). В стилистике ирония выступает как стилистический прием, основанный на противопоставлении прямых и переносных значений слова (Арнольд, 1990; Ахманова, 1969). Интересным также представляется определение, которое дает иронии О. Арнсон: “Это копия того, что не есть, при попытке копировать то, что есть; Ирония ничего не утверждает, но повторяет чужое утверждение таким образом, чтобы в нем поселилось противоречие” (Арнсон, 1999:147). Другими словами, ирония – это своеобразная форма рефлексии, она охватывает две мысли сразу, извлекая из их столкновения смысл. М.Р. Желтухина рассматривает иронию как тонкую, острую насмешку, выраженную в скрытой форме (Желтухина, 1998).

Мы придерживаемся точки зрения А.Я. Ливерганта, считающего юмор более широким понятием, чем сатира: “Юмор может интерпретировать в комическом духе самый широкий круг явлений, переосмыслять на комический лад действительность, казалось бы к смеху вовсе не располагающую. В этом отношении сатира — целенаправленная форма критики смехом — является не противоположностью юмора, как принято иногда считать, а лишь его разновидностью” (Ливергант, 1986:11).

Сатира состоит в уничтожающем осмеянии явлений, которые автору представляются порочными, неподобающими (СЭС, 1990:1184). Сатирическое восприятие действительности становится возможным при помощи преувеличения, заострения, преднамеренного искажения предметов и явлений. Сатира оперирует определенными средствами, а именно, деформацией, гиперболизацией и гротеском.

Гиперболизация (или намеренное преувеличение (СЭС, 1990:307) выявляет в обозначаемой действительности скрытое содержание на примере какого-либо свойства или качества.

Гротеск (франц. grotesque, буквально – причудливый комичный), как одно из средств, порождающих сатирический эффект, и вид художественной образности, представляет собой чрезмерное преувеличение и заострение жизненных отношений посредством причудливого и контрастного сочетания реального и фантастического (СЭС, 1990:347).

В работе М.Р. Желтухиной мы находим упоминание о том, что специфически сатирический способ художественного восприятия действительности раскрывает ее как нечто превратное, несообразное, внутренне несостоятельное (содержательный      аспект), посредством обличительно-осмеивающих образов (формальный аспект) (Желтухина, 1998). С.А. Голубков выделяет следующие свойства, типичные для сатиры как для проявления комического в искусстве. Сатира, по мнению исследователя, обладает характером разоблачения (подвергая анализу какое-либо общественное явление, сатирик срывает с него маску, развенчивая его и обнажая его подлинное существо). Сатира характеризуется также стремлением принизить отрицательное явление, показывая его в нелепом виде. Обращение автора к аудитории в данном случае носит ярко окрашенный эмоциональный характер (Голубков, 1991). Таким образом, автор апеллирует к эмоциям читателей, пробуждая в них чувство превосходства над осуждаемым явлением жизни. Вслед за С.А. Голубковым (1991) и М.А. Кулинич (1999), мы понимаем сатиру как эмоционально насыщенную форму критики.

Сатирическая функция политической карикатуры заключается в ее способности создавать сатирический эффект посредством развенчания, разоблачения и осмеяния значимых для представителей определенной культуры общественно-политических явлений. Сатирический эффект, в частности, зависит от успешного комбинирования вербальных и паралингвистических средств.

Социальная функция текстов политических карикатур призвана формировать и регулировать общественное политическое сознание. Разновидностью социальной функции является манипулятивная функция, к которой части прибегают средства массовой информации (в частности, специалисты пиар-технологий) чтобы создать в сознании общества тот или иной образ политика, сформировать определенное отношение к нему масс. Политическая карикатура может служить средством развенчивания тщательно создаваемых имиджей и масок, создавая при этом другие и также манипулируя сознанием общественности. Эта особенность политической карикатуры отмечается и зарубежными исследователями. Гай Хансен, куратор действующей выставки политической карикатуры в Национальном Музее Австралии считает, что сегодня карикатура выполняет роль важного оружия в газетных политических обзорах: “Unlike a news article or column, the cartoon has the capacity to almost instantaneously dissect a political issue. [A cartoon] can often have more veracity and insight than hundreds of words of text-based analysis.” (http://www.acn.net.au/articles/1998/12/cartoon.).

Политическая карикатура как разновидность текста выполняет творческую функцию, то есть она служит не только передатчиком некоторого сообщения, но и генератором новых идей. Новые идеи, почерпнутые из политической карикатуры, например, могут найти свое выражение в новых карикатурах, анекдотах и других смеховых жанрах политического дискурса. Предполагаем, также, что политическая карикатура может стимулировать активность политиков, вызывая у них определенную реакцию (возможно, выраженную вербально или невербально).

Функция культурной памяти также свойственна политической карикатуре, как и любому другому тексту. Она заключается в сумме контекстов, которые определенным образом инкорпорированы в тексте, и в которых данный текст приобретает осмысленность. Как пишет Ю.М. Лотман: “Это создаваемое текстом вокруг себя смысловое пространство вступает в определенные соотношения с культурной памятью (традицией), отложившейся в сознании аудитории. В результате, текст вновь обретает семиотическую жизнь” (Лотман, 1999:21-22).

Политическая карикатура также выполняет эмотивную функцию. Эмоциональность является неотъемлемой характеристикой человеческого поведения. Искусство в целом часто рассматривается как проявление эмоций. Эмоциональность как факт психики находит свое выражение в эмотивности. Лингвистами доказано, что все высказывания окрашиваются эмоциями, что “все лексиконы языков содержат специальные эмотивы и что вся остальная лексика потенциально тоже эмотивна” (Шаховский, 1998:80). В лингвистических исследованиях эмотивность трактуется как “имманентно присущее языку семантическое свойство выражать системой своих средств эмоциональность” (Шаховский, 1987:24), или же “лингвистическая характеристика текста как совокупность языковых средств, способных произвести эмоциогенный эффект (Маслова, 1997:20), или “совокупность языковых средств, отражающих эмоциональную картину мира автора” (Павлючко, 1998:117). Эмотивность, лежащая в основе экспрессии текста, является неотъемлемым структурным компонентом построения и воссоздания (всякий раз в процессе чтения) смысловой его сферы.

Не менее важна для адекватного эмоционального общения и “компетенция языковых личностей в области так называемого body language of emotions, т.е. владение авербальным кодом эмоций” (Шаховский, 1998:80). Эмоциональное понимание авторского замысла в политической карикатуре возможно не только через вербализованные эмоции или мысли-эмоции персонажей (как это происходит в произведениях художественной литературы), но также через прочтение авребального кода эмоций. В тексте  карикатуры эмотивные смыслы опредмечиваются как через языковые единицы, так и через изображение жестов, элементов мимики и телодвижений, отражающих некоторые универсальные эмоции, такие как гнев, радость, страх и т.д.

Эмотивная функция политической карикатуры заключается в демонстрации различных эмотивных смыслов и с помощью них воздействии на эмоции адресата. Опрос реципиентов показывает, что эти эмоции не всегда носят позитивный характер, адресат при прочтении политической карикатуры может также испытывать эмоции сожаления, грусти.

В большинстве карикатур буквенный текст может выполнять функцию коррекции и уточнении эмотивного смысла, представленного графикой, или дублировать его. Исключение представляют карикатуры, в которых графика не несет основной смысловой нагрузки, а выступает фоном (№).

Политическая карикатура не всегда, но часто выполняет  иллюстративную функцию, выступая в качестве приложения к буквенному тексту газетной или журнальной статьи. Однако, креолизованный текст карикатуры, обладающий смысловой самостоятельностью, нельзя приравнивать к собственно иллюстрации, которой не свойственна автономность.

Все функции, выполняемые политической карикатурой, являются частным проявлением основных функций политического дискурса, рассмотренных выше.

Социальная функция политической карикатуры отражает контролирующую и побудительную функции политического дискурса.

Функция культурной памяти, творческая, и иллюстративная функции политической карикатуры входят в поле таких функций  политического дискурса, как функции интерпретации и ориентации, то есть отвечают за создание “языковой” и “околоязыковой” реальности поля политики и обеспечивают существование в данной реальности.


Добавить комментарий

два × 1 =