1 Карикатура как жанр политического дискурса, Артемова Евгения

Волгоградский государственный педагогический университет на правах рукописи

Артемова Евгения Александровна
Карикатура как жанр политического дискурса 10.02.19 – теория языка
Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Научный руководитель –доктор филологических наук, профессор Е.И.Шейгал
Волгоград – 2002

План

  1. Введение

Глава первая. Карикатура как креолизованный текст
1.1 Специфика реализации текстовых категорий в тексте политической карикатуры………………………………………..6
1.1.1 Подходы к пониманию понятий “текст” и “креолизованный текст”……………………………………..6
1.1.2 Понятие категории текста в современной лингвистике…..15
1.1.3 Специфика реализации категории информативности…….18
1.1.4 Специфика реализации категории интегративности и референциональности, системности и хронотопа, персональности и модальности……………………………..22
1.1.5 Специфика реализации категории адресованности………..39
1.1.6 Специфика реализации категории дискретности…………..43
1.1.7 Специфика реализации категории интертекстуальности….45
1.2 Карикатура в сопоставлении с другими типами
креолизованных текстов……………………………………………59
Выводы по первой главе………………………………………………….65

Глава вторая. Карикатура в жанровом пространстве
политического дискурса……………………………………………………70

2.1 Политический дискурс и его жанровое пространство……………70
2.2 Карикатура в системе жанров политического дискурса………….76
2.3 История жанра политической карикатуры в Англии, США и России………………………………………………………………..81
2.4 Карикатура в системе смеховых жанров политического дискурса………………………………………………………………90
2.5 Функции политической карикатуры………………………………..99
2.6 Жанрообразующие признаки политической карикатуры………..106
Выводы по второй главе………………………………………………….126

Глава третья. Понимание политической карикатуры в межкультурном аспекте…………………………………..131
3.1 Проблема понимания и интерпретации текста и знака……………131
3.2 Особенности интерпретации политической карикатуры в межкультурном аспекте…………………………………………..136
3.3 Уровни понимания американской и английской политической
карикатуры представителями российской культуры………………150

Выводы по третьей главе…………………………………………………..160
Заключение………………………………………………………………….163
Библиография………………………………………………………………..173
Приложение…………………………………………………………………..

 

Введение

Политический дискурс и его жанровое пространство в последние десятилетия являются объектами пристального внимания отечественных и зарубежных лингвистов. Интерес специалистов вызван недостаточной разработанностью институционального дискурса, являющегося важным социолингвистическим аспектом существования дискурса в обществе.

Политический дискурс в настоящее время тесно связан с дискурсом массовой коммуникации. Смеховой жанр политической карикатуры включается в ту сферу политической коммуникации, которая, с одной стороны, пересекается с дискурсом масс медиа, а с другой стороны, соприкасается с художественным дискурсом.

Данная диссертация посвящена изучению жанрообразующих признаков политической карикатуры и специфике ее понимания.

В основу настоящей работы была положена гипотеза о том, что существование жанра политической карикатуры и специфика его жанрообразующих признаков обусловлена конструктивным взаимодействием вербального и изобразительного компонентов сообщения.

Объектом данного исследования является политическая карикатура как средство передачи информации в политической коммуникации и смеховой жанр, основная интенция которого – критика актуальных политических событий и политических деятелей.

Предметом исследования служит семиотическая природа составляющих политическую карикатуру знаковых комплексов.

Актуальность избранной темы определяется недостаточной разработанностью проблемы различных форм текста, в частности, вопросов креолизованного текста, а также отсутствием специального исследования, посвященного политической карикатуре как феномен массовой и политической коммуникации.

Цель работы заключается в научном осмыслении и систематическом описании политической карикатуры как вербо-иконического сообщения, выступающего как один из вторичных жанров политического дискурса. Данная цель предполагает решение следующих задач:

  1. Выявить специфику реализации текстовых категорий в политической карикатуре.
  2. Раскрыть специфику карикатуры в сопоставлении с такими разновидностями креолизованного текста, как плакат и комикс.
  3. Установить жанрообразующие признаки политической карикатуры.
  4. Сравнить политическую карикатуру с другими смеховыми жанрами: политической частушкой, анекдотом и пародией
  5. Выявить специфику понимания и интерпретации политической карикатуры.

Обозначенные задачи решались с помощью следующих методов:

  • гипотетико-индуктивного;
  • контекстуального анализа;
  • метода интроспекции;
  • описательного метода с его основными компонентами: наблюдением, интерпретацией и обобщением
  • метод психолингвистического интервьюирования

 

Теоретическая значимость работы обусловлена дальнейшей разработкой проблемы номенклатуры текстов и обогащением теории политического дискурса, поскольку в жанре политической карикатуры проявляются определенные закономерности развития политического дискурса.

Практическая значимость объясняется возможностью применения материалов работы в вузовских лекционных курсах по общему языкознанию, спецкурсах по лингвистике текста и теории дискурса, в дидактике (практическом курсе интерпретации политических текстов масс-медиа на английском языке).

Для решения поставленных в работе задач использовались общенаучные методы интроспекции, лингвистические методы контекстуального и интерпретативного анализа, гипотетико-индуктивный метод и психолингвистический метод интервьюирования.

 

На защиту выносятся следующие положения:

  1. Креолизованные и собственно вербальные тексты обладают одинаковыми базовыми текстовыми категориями. Однако характер реализации общих текстовых категорий в креолизованном тексте политической карикатуры имеет свою специфику.
  2. Функции жанра политической карикатуры являются частным проявлением функций политического дискурса в целом.
  3. Феноменологические когнитивные структуры в политической карикатуре актуализируются не только через языковую проекцию, но и через визуально-пространственные образы, что говорит о сложной системе кодирования данного текста.
  4. Адекватное понимание политической карикатуры в межкультурном аспекте может быть достигнуто, если сюжет карикатуры основан на элементах, входящих в универсальную когнитивную базу.

Теоретической основой послужили исследования в области:

  • лингвистики и семиотики текста, теории дискурса: (Е.Е. Анисимова, 1992; Р. Барт, 1994; Р. Водак, 1997; И.Р. Гальперин, 1981; Б.А. Зильберт, 1991; В.А. Кухаренко, 1988; Лотман, 1970, 1999;        Б.А. Плотников, 1992; Тураева, 1986; Е.И. Шейгал, 2000);
  • жанроведения (М.М. Бахтин, 1996; С. Гайда, 1999; М.Ю. Федосюк, 1997; Т.В. Шмелева, 1998);
  • прецедентных феноменов (Ю.Н. Караулов, 1987; В.В. Красных, 1998; Д.Б. Гудков, 1999; Г.Г. Слышкин, 1999);
  • понимания и интерпретации текста (Кубрякова, 1997; Т.А.ван Дейк и Кинч, 1988; Залевская, 2001; Брудный, 1998; Борев, 1985; Эко, 1998; Леонтович, 2002; Карасик А.В., 2001)

Данная работа основывается на следующих положениях, доказанных в научной литературе:

  1. Креолизованные тексты (в том числе текст политической карикатуры), создающиеся вербальными и изобразительными компонентами, входят в общую номенклатуру текстов наряду с собственно вербальными текстами (Анисимова, 1989, 1992; Головина, 1985; Дмитриев, 1998; Сорокин Ю.А., Тарасов Е.Ф., 1990; Козлов, 1999).
  2. Креолизованные тексты являются одновременно феноменами языковой и визуальной коммуникации (Лотман, Плотников, 1992; Эко, 1998; Davies Sr., L. J., 1995).
  3. Политическая карикатура входит в жанровое пространство политического дискурса наряду с другими смеховыми жанрами (Шейгал, 2000).
  4. Юмор является разновидностью комического отношения к действительности, сущность комического состоит в критическом переворачивании ценностей (Бахтин, 1990; Пропп, 1999; Кулинич, 1999; Голубков, 1991).
  5. Проблема понимания смысла любого текста возрастает в процессе межкультурной коммуникации, что связано с различиями в когнитивных базах представителей разных культур (Красных, 1998; Леонтович, 2002; Шамне Н.Л, 1999; Тер-Минасова)

 

Апробация. Концепция, основные положения и результаты исследования докладывались на научных конференциях Волгоградского Государственного Педагогического Университета (1999, 1999, 2000, 2001, 2002), Волгоградского педагогического колледжа (2001), на международной конференции “Межкультурная коммуникация и проблемы национальной идентичности” (Воронеж, 2002), на заседаниях научно-исследовательской лаборатории “Языковая личность” при кафедре языкознания ВГПУ, на теоретических аспирантских семинарах. Диссертация обсуждалась на аспирантском семинаре и кафедре языкознания ВГПУ. По теме диссертации опубликовано 6 работ.

Материалом являются образцы русских и американских политических карикатур, представленные в периодической печати (газетах, журналах) и в Интернете за 1996-2002 года. В работе использовалось около 2000 политических карикатур, в которых присутствует буквенный текст.

Объем и структура работы. Диссертация включат введение, три главы, заключение, список литературы, список лексикографических источников, справочников и источников примеров, а также приложение.

 

Глава первая. Карикатура как креолизованный текст.

1.1. Специфика реализации текстовых категорий в тексте политической карикатуры.

1.1.1 Подходы к пониманию понятий “текст” и “креолизованный текст”.

В научной литературе существует множество определений понятий “текст” и “дискурс”. Термин “дискурс” даже в самой лингвистике, где он собственно появился, известен своей многозначностью. Во французской лингвистике главенствует концепция, восходящая к Э. Бенвенисту, где под дискурсом понимается “такой эмпирический объект, с которым сталкивается лингвист, когда он открывает следы субъекта акта высказывания, формальные элементы, указывающие на присвоение языка говорящим субъектом” (Presses Universitaires de France, цит. по Гийому,  Мальдидье, 1999). Приведенное определение дискурса предопределяет два противоположных подхода, которые и рассматривают в своей работе Ж. Гийому и Д. Мальдидье (Гийому, Мальдидье, 1999).

Исследователи отмечают, что лингвист может подходить к проблеме дискурса, рассматривая его как предел языка и лингвистики. “Выявление субъекта акта высказывания, следы взаимосвязи с контекстом, некоторые типы функционирования дискурса заставляют вспомнить о пределах возможностей лингвистического формализма и о трудностях, возникающих в случае применения исключительно формальных подходов к языку” (Гийому, Мальдидье, 1999:125).

Второй подход полностью вписывается в структуру, намеченную Бенвенистом, и которая противопоставляет термины “язык” и “дискурс”, представляющие собой два разных, но тесно связанных друг с другом мира. Такое противопоставление обусловлено тем, что Бенвенист являлся последователем Ф. Соссюра в вопросе дихотомии язык/речь (Соссюра, ), и на основе последней рассматривал взаимодействие языка и дискурса. “За пределами “лингвистики как изучения языка”, занимающейся “языком как знаковой системой”, вырисовывается место для другой лингвистики, объектом которой будет “функционирование языка в живом общении” (Бенвенист, 1966, 1971, цит. по Гийому, Мальдидье, 1999). Таким образом, изучение дискурса открыто и для языковедов.

Ж. Гийому и Д. Мальдидье (Гийому, Мальдидье, 1999) отмечают, что направление, противопоставляющее “язык” и “дискурс” развивается, часто ориентируясь на типологические цели: описание признаков и типов функционирования дискурса и их связей с конкретными субъектами, с особенностями ситуаций и общественных институтов. Такая ориентация приводит к последующему определению различных типов дискурса (научного, педагогического, политического и др.).

В.И. Карасик выделяет четыре основных подхода к пониманию сущности дискурса:

  • коммуникативный подход (дискурс понимается как вербальное общение, диалог, единство регулярно-коллективного и творчески-индивидуального начал речи (Stubbs, 1983; Schiffrin, 1987; Борботько, 1998; цит. по Карасик, 2000:25);
    • структурно-синтаксический подход (дискурс толкуется как фрагмент текста, либо как развернутый смысл текста в сознании получателя речи (Звегинцев, 1976; Костомаров, Бурвикова, 1999; цит. по Карасик, 2000:25);
    • структурно-стилистический подход (дискурс интерпретируется как нетекстовая организация разговорной речи, характеризующаяся нечетким делением на части, господством ассоциативных связей, спонтанностью и высокой контекстностью (Сиротинина, 1994; цит. по Карасик, 2000:26);
  • социально-прагматический подход (Карасик, 2000:26), при котором дискурс понимается как текст, погруженный в ситуацию общения, “речь погруженная в жизнь” (Арутюнова, 1990:136).

 

Таким образом, дискурс как коммуникативное явление – это “промежуточное образование между речью как вербальным общением, как деятельностью, с одной стороны, и конкретным вербализованным текстом, зафиксированным в ходе общения, с другой стороны” (Карасик, 2000:26).

В отечественной лингвистике под текстом понимается “упорядоченное множество предложений, объединенных различными типами лексической, логической и грамматической связи, способное передавать определенным образом организованную и направленную информацию” (Тураева, 1986:11); “произведение речевого процесса, обладающее завершенностью, объективированное в виде письменного документа, литературно обработанное в соответствии с типом этого документа, произведение, состоящее из названия (заголовка) и ряда особых единиц (сверхфразовых единств), объединенных разными типами лексической, грамматической, логической, стилистической связи, имеющее определенную целенаправленность и прагматическую установку” (Гальперин, 1958:18)

Применительно к карикатуре, наиболее подходящими представляются определения, подчеркивающие знаковый (а, следовательно, коммуникативный) характер текста, и не содержащие указания на сугубо лингвистическую природу текста, поскольку карикатура содержит, в частности, паралингвистические и невербальные элементы. Так, Р. Барт, говоря о тексте, подчеркивает, что текст есть ткань, “текст создается, вырабатывается путем нескончаемого плетения множества нитей” (Барт, 1994:515), М.М. Бахтин понимает текст как “всякий связный знаковый комплекс” (Бахтин, 1976:123), как сотворчество, способ коммуникации двух сознаний:  коммуникатора и реципиента в широком понимании этих терминов (Бахтин, 1986). Николаева определяет текст как объединенную смысловой связью последовательность знаковых единиц, основными свойствами которой являются связность и цельность (Николаева, 1990:507), И.В. Арнольд говорит о текст, как о целостном и связном сообщение, специальным образом организованном для передачи и хранения информации (Арнольд, 1980:7), Б.А. Зильберт видит в тексте явление социально-речевого уровня, продукт деятельности коммуникатора и объекта деятельности адресата (Зильберт, 1986). Коммуникатор опредмечивает, а адресат распредмечивает, воспринимая и интерпретируя текстовую информацию (Зильберт, 1991). Таким образом, c точки зрения прагматики текст является результатом сотворчества автора и реципиента, где первый опредмечивает, а второй – распредмечивает смысл, содержащийся в текстовом пространстве.

В исследовании также учитываются свойства текста, предлагаемые Ю.М. Лотманом (1970:67-69), а именно: выраженность текста (текст зафиксирован в определенных знаках и в этом смысле противостоит внетекстовым структурам); отграниченность текста (текст обладает единым текстовым значением и в этом смысле может рассматриваться как нерасчленимый сигнал); структурность текста (тексту присуща внутренняя организация, превращающая его на синтагматическом уровне в структурное целое).

Специфика политической карикатуры как текста также обусловлена ее включением в сферу текстов политической коммуникации, опосредованной массовой информацией. В научной литературе отмечается, что “массовая информация является комплексным текстом, включающим…различные знаковые системы…при этом словесная часть текста не отграничена от несловной, составляя с ней единое целое” (Аспекты общей и частной лингвистической теории текста, 1982:76). Указываются также следующие характерные свойства текста массовой информации: многофактурность, вторичность и семиотическая неоднородность. Многофактурность обусловлена использованием электромагнитных колебаний, колебаний воздуха, фото- и кинопленки и т.д. (Зильберт, 1986). Вторичность обусловлена тем, что каждый конкретный материал создается на основании текста, лежащего вне массовой информации (Аспекты общей и частной лингвистической теории текста, 1982). Использование различных знаковых систем приводит к семиотически неоднородному характеру текстов массовой информации (Зильберт, 1986).

Современная наука предлагает несколько различных классификаций текстов на основе разных классификационных признаков: тематические, лингвистические, по характеру построения, по характеру передачи чужой речи, по функционально-смысловому назначению и т.п.

Например, в работе Г.Я. Солганика (Солганик, 1997:87) рассматривается лингвистическая классификация текстов, предложенная Э. Верлихом. Используя дедуктивный метод, исследователь различает типы текстов в зависимости от структурных основ текста, то есть начальных структур, которые могут быть развернуты посредством последовательных «цепочек» (языковых средств, предложений) в текст. Э. Верлих выделяет следующие основные типы текстов: 1) дескриптивные – тексты о явлениях и изменениях в пространстве; 2) нарративные – тексты о явлениях и изменениях во времени; 3) объяснительные – тексты о понятийных представлениях говорящего; 4) аргументативные – тексты о концептуальном содержании высказывания говорящего; 5) инструктивные – к примеру, тексты законов. В аспекте данной классификации мы можем рассматривать карикатуру как совокупность сразу нескольких типов текста – нарративного, объяснительного и аргументативного, ибо все характеристики, свойственные, с точки зрения Э. Верлиха, этим видам текста, присущи карикатуре.

Под креолизованными текстами в современной лингвистике понимаются “тексты, фактура которых состоит из двух негомогенных частей: вербальной (языковой, речевой)  и невербальной (принадлежащей к другим системам, нежели естественный язык)” (Сорокин, Тарасов, 1990:180-181). Примеры креолизованных текстов: кинотексты, тексты радиовещания, средства наглядной агитации и пропаганды, плакаты, рекламные тексты, комиксы и карикатуры. Следует отметить, что не всякая реклама является креолизованным текстом, так как она обладает специфическим каналом передачи и восприятия информации: только зрительный ряд в печатной рекламе, только звуковой – в радиорекламе, видео- и аудиоряд – в телевизионной (Попова, 1998:114).

На протяжении долгого периода времени лингвистика как наука старательно избегала включать в свою компетенцию едва ли не все невербальные средства, которые сопровождают как устную речь, так и письменный текст. Однако, в последние десятилетия ситуация в корне изменилась, и среди многочисленных  лингвистических дисциплин формируется паралингвистика, которая в СЭС (1990:979) определяется, как “раздел языкознания, изучающий звуковые средства, сопровождающие речь; степень громкости, распределения пауз и т.п.; в широком смысле включает в том числе кинесику (особенности мимики и жестикуляцию в процессе общения)”. Представляется, однако, что подобное определение не отражает в полной мере значения, роли, свойств и функций  паралингвистики в целом, так как оно полностью исключает письменный текст, на который в определенных видах речевой деятельности приходится гораздо больше информации, чем на устную речь, и насыщенность которого различными авербальными знаками неоспорима.

Рассматривая креолизованный текст с позиций лингвистики текста, Е.Е. Анисимова (1992:71-77) определяет его как ‘’особый лингвовизуальный феномен, текст, в котором вербальный и невербальный компоненты образуют одно визуальное, структурное, смысловое и функционирующее целое, обеспечивающее его комплексное прагматическое воздействие на адресата’’.

В научной литературе прослеживается несколько попыток построения типологий креолизованного текста. Ю.Г. Алексеев (Алексеев, 2002) в своем исследовании сопоставил и проанализировал наиболее известные из них. В качестве базовой автор представляет классификацию Е.Е. Анисимовой (Анисимова, 1994; цит по Алексеев, 2002:22), в которой выделяются три группы:

  1. текст с нулевой креолизацией (где изобразительный компонент не представлен, текст является чисто вербальным);
  2. текст с частичной креолизацией (где вербальная часть относительно автономна, независима от изображения, обладает смысловой самостоятельностью вне соотнесения с изобразительной частью и может существовать без нее, а изобразительная часть выступает в качестве сопровождения вербальной части и является факультативным элементом текста);
  3. текст с полной креолизацией (где вербальная часть не может существовать автономно, независимо от изображения).

Существуют различные виды корреляции буквенного текста и изображения, так Л.В. Головина выделяет три основных типа:

  1. параллельный, при котором содержание текста и рисунка полностью совпадают, перекрывают друг друга;
  2. дополняющий (комплементарный) – при котором иконическая информация частично перекрывает вербальный текст, либо наоборот, вербальная информация частично перекрывает содержание изображения;
  3. интерпретативный (объясняющий) – когда текст и изображение не связаны друг с другом содержательно (Головина, 1985).

 

Очевидно, что параллельная корреляция свойственная только полностью креолизованным текстам, а дополняющая корреляция присуща как полностью, так и частично креолизованным текстам. Интерпретативный тип корреляции, видимо, подразумевает полную автономность вербальной и изобразительной составляющих относительно друг друга, когда любая из составляющих может быть адекватно интерпретирована без соотнесения с другой. Представляется неправомерным и некорректным утверждать об отсутствии связи между буквенным текстом и изображением, когда данный тип корреляции определяется как объясняющий, то есть буквенный текст объясняет рисунок или же рисунок помогает понять адекватно вербальную часть. Интерпретативный тип корреляции, очевидно, характерен для некоторой части текстов с частичной креолизацией. Таким образом, тексты с частичной креолизацией целесообразно разделить на: 1) тексты, составляющие (вербальная и изобразительная) которых относительно автономны по отношению друг к другу, и 2) тексты, составляющие которых полностью автономны относительно друг друга. Первому типу текстов свойственная дополняющая корреляция, второму – интерпретативная.

Полностью или частично креолизованный текст, на наш взгляд, концептуально отличается от иллюстрации, прилагаемой к буквенному тексту, поскольку иллюстрация может существовать в различных вариантах, чаще создается позже буквенного текста (то есть обыкновенно существует временной разрыв), и, наконец, автор иллюстрации не обязательно является автором буквенного текста. Креолизованным, на наш взгляд, может считаться только тот текст, части которого (вербальная и невербальная) создаются единовременно обыкновенно одним автором, иначе нарушается целостность текста. Важной характеристикой креолизованного текста также является невозможность иметь варианты своей невербальной части. Исходя из этих положений, мы считаем неправомерным проводить исследование особенностей креолизованного текста на примере буквенного текста одного автора, сопровождающегося вариантами иллюстраций множества других авторов в качестве иконической составляющей, как это делает в своей работе Ю.Г. Алексеев (Алексеев, 2002).

К средствам, участвующим в выражении смысла в карикатуре, относятся, в частности,  паралингвистические. Они создают “оптический образ” текста. К ним относятся графическая сегментация текста, его расположение на бумаге, шрифтовой и красочный наборы, типографические знаки, цифры, средства иконического языка (рисунки, фотографии, таблицы, и т.п.), необычное написание и расстановка пунктуационных знаков и т.д. (Плотников, 1992). Этот список может варьироваться в зависимости от характера конкретного текста. Одни паралингвистические средства могут быть самодостаточными для раскрытия содержания текста (например, рисунок), другие – вспомогательными по отношению к вербальным средствам (они вносят дополнительные семантические и экспрессивные оттенки в его содержание, например, шрифтовое варьирование). Говорить об изобразительной (рисуночной) части карикатуры как паралингвистическом средстве позволяет ее тесная интеграция с буквенным (вербальным) компонентом карикатуры. Если же вербальная часть отсутствует, то рисунок уже не входит в сферу паралингвистики, а выступает как невербальный компонент. Основа паралингвистических средств может быть языковая (стилистическое употребление прописной буквы и знаков препинания) и неязыковая (размещение текста на плоскости, использование цвета и шрифтов).

Согласно Е.Е. Анисимовой паралингвистические средства могут 1) презентовать привычную визуальную форму текста, где участие паралингвистических средств в создании текста охватывает только план выражения и 2) выполнять роль носителей определенной информации (cемантической, экспрессивной). Во втором случае паралингвистические средства наряду с вербальными, создают его содержательный и прагматический аспекты. Как содержательно значимые элементы текста, они предполагают интерпретацию со стороны адресата. Подобные тексты (к которым относятся и креолизованные) называются паралингвистически активными (Анисимова, 1992:71-77).

 

1.1.2 Понятие категории текста в современной лингвистике.

Наличие специфических категориальных свойств является одним из конституирующих признаков любого текста и дискурса. Впервые система текстообразующих категорий была предложена и разработана И.Р. Гальпериным, который выделил категории содержательные и формально-структурные, где “формально-структурные категории имеют содержательные характеристики, а содержательные категории выражены в структурных формах” (Гальперин, 1981:5).

Анализируя специфику реализации текстовых категорий в политической карикатуре мы опираемся на тезис Виноградовой, подчеркивающей, что понятие категории текста “отражает наиболее существенные свойства, прототипические характеристики текста, взаимодействие которых обеспечивает его специфику и устойчивость как качественно определенного лингвосемиотического, коммуникативного и речемыслительного образования” (Виноградова, 24).

Отправной точкой при анализе текстовых категорий, применительно к политической карикатуре, является гипотеза о принципиальном сходстве креолизованных и собственно вербальных текстов, и о наличии у них одинаковых базовых текстовых категорий. Однако предполагается, что характер реализации общих текстовых категорий в креолизованных текстах имеет свою специфику.

Современная лингвистическая наука пока не может предложить исчерпывающей номенклатуры основных категорий текста, равно как и предложить четкие критерии разграничения категориальных и некатегориальных признаков текста. Это объясняется чрезвычайной чувствительностью текста к изменениям в среде его функционирования, а, соответственно, подвижностью категориальных свойств, в значительной степени зависящих от типа и специфики текста. Традиционно категории текста разделяются на общетекстовые, т. е. обязательные для всех типов текста, (информативность, интегративность, дискретность, интертекстуальность и др.) и частные, специфические для отдельного типа текста (например, категория имперсональности свойственна народным сказаниям) (Гальперин, Виноградова, Мороховский и др.).

Основываясь на различных концепциях прагмалингвистики и социолингвистики (Р.Белл, В.Г.Гак, Дж.Серл, И.П.Сусов, Д.Хаймс и др.), В.И. Карасик выделяет следующие текстовые категории: 1) участников общения (статусно-ролевые и ситуативно-коммуникативные характеристики), 2) условий общения (пресуппозиции, сфера общения, хронотоп, коммуникативная среда), 3) организации общения (мотивы, цели и стратегии, развертывание и членение, контроль общения и вариативность коммуникативных средств), 4) способов общения (канал и режим, тональность, стиль и жанр общения) (Карасик, 1998). Специфика данной классификации заключается в том, что в ее основе лежит коммуникативный подход к изучению текста, в целом же категории, вычленяемые В.И. Карасиком, пересекаются с общетекстовыми категориями, рассматриваемыми в отечественной стилистике и текстологии.

Особый интерес вызывает сравнение категорий текста и категорий дискурса. В.И. Карасик предлагает следующую классификацию категорий дискурса: 1) конститутивные, позволяющие отличить текст от нетекста (относительная оформленность, тематическое, стилистическое и структурное единство и относительная смысловая завершенность); 2) жанрово-стилистические, характеризующие тексты в плане их соответствия функциональным разновидностям речи (стилевая принадлежность, жанровый канон, клишированность, степень амплификации / компрессии); 3) содержательные (семантико-прагматические), раскрывающие смысл текста (адресативность, образ автора, информативность, модальность, интерпретируемость, интертекстуальная ориентация); 4) формально-структурные, характеризующие способ организации текста (композиция, членимость, когезия) (Карасик, 1998). Каждая из названных категорий является рубрикой для более частных категорий, например, интерпретируемость, проявляющаяся как точность, ясность, глубина, экспликативность/ импликативность.

Логично предположить, что общетекстовые категории лежат в основе категорий дискурса. Так, В.И. Карасик приводит в качестве примера категорию развернутости и свернутости текста, которая относится к числу жанрово-стилистических категорий дискурса (Карасик, 1998).

Рассмотрим, как реализуются текстовые категории в политической карикатуре.

 

1.1.3 Специфика реализации категории информативности.

Особый интерес представляет реализация в политической карикатуре общетекстовой категории информативности.

Рассмотрим специфику данной категории на примере одной из карикатур, включенных в сборник лучших американских политических карикатур 1996 года (№).

Согласно И.Р. Гальперину (Гальперин, 1981) поток информации художественного произведения расслаивается на три пласта, первый из которых называется «содержательно-фактуальной информацией». Развиваясь линейно, она составляет материальную основу сообщения. На анализируемой карикатуре (№) изображены две двери, на одной из них написано «men», на другой – «woman». Над дверями надпись, указывающая на назначение данных дверей – «executive restrooms» – туалеты государственного учреждения. В левом углу карикатуры можно заметить пробегающих мимо чиновников мужского пола. Как видно из примера, все средства «содержательно-фактуальной информации» доступны открытому наблюдению и восприятию, однако, снятие только этого информативного пласта может привести к неверному пониманию произведения.

Следующий информативный пласт определяется как «содержательно-концептуальная информация» (Гальперин 1981). В карикатуре она носит острый сатирический характер, всегда связана с критикой окружающей нас действительности и отражает отношение автора к проблеме. В рассматриваемом нами примере автор карикатуры, делая акцент на противопоставлении множественного числа слова «men» и единственного числа слова «woman», критикует дискриминацию женщин при приеме на работу в высшие государственные органы. Это сатира на негласное нарушение прав женщин в данной сфере деятельности.

Заметим, что некоторые специалисты рассматривают концептуальность как отдельную категорию, воплощающую текстовый концепт (“мыслительное образование, возникающее в сознании, когда человек описывает некоторый объект реальной действительности языковыми средствами в форме текста” (Виноградова, 42-43), “сформулированную идею произведения” (Кухаренко, 1988:75)). С одной стороны, данная категория в рамках политической карикатуры связана с темой политики, подвергаемой острой критике посредством сатирического изображения персонажей. С другой стороны, каждый текст наряду с универсальными законами мироустройства,  воплощает индивидуально-авторский способ восприятия и организации мира, то есть частный вариант концептуализации мира (Лингвистика текста). Авторы “Лингвистики текста” представляют концептуальный анализ текста как, во-первых,  выявление набора ключевых слов текста, во-вторых,  описание обозначаемого ими концептуального пространства, в-третьих, определение базового концепта (концептов) этого пространства (Лингвистика текста, с.83). Трудность заключается в том, что современная лингвистика еще не выработала четких критериев и последовательной методики для выделения ключевых элементов текста (ключевых слов). Ключевыми словами отдельного текста являются наиболее существенные элементы текста, отвечающие за организацию всего его смыслового пространства. Н.И. Жинкин определяет “ключевые места” в тексте как “смысловые и грамматические скважины”, являющиеся источником имплицитных смыслов (Жинкин, 1982). Смысловые скважины преодолеваются, когда адресат привлекает собственные знания об окружающей реальности, в том числе о культурном или, по И.В. Гюббенет, вертикальном контексте текстового фрагмента. Успешность выявления ключевых знаков (фраз или деталей рисунка) в тексте политической карикатуры зависит от объема фоновых знаний, которым обладает реципиент (Гюббенет, 1991). Кроме того, для получения достоверной картины и подтверждения первоначально выделенных ключевых знаков текста требуется сопоставительный анализ вариантов интерпретаций текста карикатуры различными реципиентами.

Карикатура, как и художественный текст, обладает третьим пластом информации, который И.Р. Гальперин определяет как имплицитный или подтекстный (Гальперин, 1981). Существует множество определений имплицитной информации, приведем некоторые из них. Под имплицитной понимается информация, которая не составляет непосредственно значения языковых единиц, зафиксированных в словарях, и, однако, воспринимается слушателем этого текста, информация, для получения которой требуются усилия слушателя, не сводимые к сопоставлению языковых единиц их значениям (Имплицитность в языке и речи, 1999). И.В. Арнольд определяет импликацию в широком смысле как “наличие в тексте вербально не выраженных, но угадываемых адресатом смыслов” (Арнольд, 1990:103). Следовательно, именно такое свойство, как имплицитность порождает массу интерпретаций одного и того же текста.

В.А. Кухаренко рассматривает импликацию, как содержание, пунктирно реализуемое в языковой материи текста, создающее смысловую глубину художественного произведения, развивающееся в дополнение (и/или изменение) к линейно развернутой информации, выступающей одним из основных способов формирования концепта (Кухаренко, 1988:186).           О.С. Ахманова не делает различия в понятиях «подразумевание» и «импликация», определяя последнее, как “то, что подразумевается, то, что не выражено” (Ахманова, 1966).

Очевидна широта толкования понятия имплицитного в языке, но, в целом, оно характеризуется известной асимметрией плана содержания и плана выражения, где “содержание мысли оказывается гораздо шире своего выражения в языковых единицах” (Комедко, 1980:34).

В научной литературе отмечаются следующие речемыслительные операции, выполняемые реципиентом при декодировке имплицитной информации:

  1. восстановление лакун, представленных на каком-либо уровне;
  2. извлечение дополнительной информации с учетом контекста, фоновых знаний и прагматических знаний;
  3. “отграничение замысла говорящего от других интерпретаций (отбрасывание неверных пониманий);
  4. определение нереализованных в данном тексте потенций высказывания (Имплицитная информация, 1999).

 

Наиболее существенными при интерпретации карикатур представляются культурные смысловые импликатуры (ориентированные на владение коммуникантами нормами общения в данном языковом сообществе и разделение ими общих фактических знаний, связанных с культурной традицией общества: так называемые Shared knowledge, прецедентные тексты) (Имплицитная информация, 1999).

Проведенный анализ подтверждает тезис о том, что для понимания скрытой (имплицитной) информации читателем необходимо наличие у него определенных фоновых знаний.

Так, для правильной интерпретации анализируемой карикатуры реципиент должен быть осведомлен о существовании  проблемы политической корректности в связи с дискриминацией женщин при приеме на работу в высшие государственные учреждения.

 

1.1.4 Специфика реализации категорий интегративности и референциональности, системности и хронотопа, персональности и модальности.

Категория интегративности имеет две стороны – семантическую (цельность или когерентность), и формально-структурную (связность или когезия) (Мороховский, Виноградова). Цельность предполагает семантическое и смысловое единство текста на его глубинном уровне, а связность проявляется через обеспечение формально-структурного единства текста посредством установления взаимосвязей компонентов поверхностной структуры текста.

Текст существует как целое при наличии коммуникативной интенции автора, тематическом единстве текста, объединяющей функции “образа автора” и объединяющей функции стилистических приемов, связующей ролью различных типов выдвижения в тексте и композиционно-жанровым единством (Мороховский, 1991:213). Для создания полной картины о цельности текста политической карикатуры необходимо рассмотреть все составляющие более подробно.

Понятие тематического единства любого текста политической карикатуры пересекается с понятием текстовой категории референциональности. Категория референциональности, которая “опредмечивает соотнесенность текста с некоторым сегментом реальности или квази-реальности” (Виноградова, 42-43), в текстовом пространстве политической карикатуры всегда соотносится с актуальными политическими событиями, политическими деятелями. В пределах политической карикатуры фрагменты действительной политической жизни переплетаются с элементами вымысла, гротеска (этого требует сатирический характер карикатуры), но отсылка к реальным событиям является необходимым условием существования данного вида текста. Политическая карикатура обязательно содержит критику текущих политических событий разного масштаба.

Соотношение темы (известной информации) и ремы (новой информации) в текстовом пространстве политической карикатуры является одним параметров, характеризующих цельность данного текста. В когнитивной лингвистике, имеет место разделение информации на “данную” (известную) и “новую” (неизвестную). Старая информация может принадлежать фонду общих знаний, информативному тезаурусу человека или же относиться к информации, переданной в предшествующем фрагменте текста. Простейшим способом передать новые факты является введение их на основе известной информации. Родовым термином для описания ментальных процессов, с помощью которых поступающая информация соотносится с уже построенной понятийной системой, называется апперцепцией (Миллер, 1990, цит. по Е.С. Кубряковой, 1997). Е.С. Кубрякова отмечает, что разделение информации на “данную” и “новую” действует как механизм активизации знаний (“выведение в осознаваемую часть текущего сознания, образов, определенных структур знания и/или репрезентаций” (Кубрякова, 1997:11)) адресата, к которым “адресована” новая информация. Соответственно в оперативной памяти необходимо сохранять баланс между данной информацией, как отправной точкой сообщения, и новым материалом, который должен интегрироваться в уже установленную тему. Этот баланс, таким образом, создает предпосылки для оптимальной обработки информации в тексте (Кубрякова, 1997).

Соотношение данной информации (темы) и новой информации (ремы) в карикатуре, как креолизованном тексте выглядит следующим образом:

  • Рисунок представляет тему, вербальная часть – рему. Например, изображения Брежнева, Андропова и Примакова является темой текста карикатуры (№ ), также как и изображение картины “Три богатыря”. Рема представлена вербальным рядом – надписью “The Reminiscences of the Future”.
  • Тема и рема представлены и вербальным рядом, и видеорядом. Например, № , темой является библейский сюжет создания мира (первые четыре кадра). Последний кадр несет новую информацию, о создании Богом партии Республиканцев и последствиях этого действия (разрушения всей планеты).
  • Тема произведения представлена одновременно и в вербальном ряду, и в рисунке, а рема отражена: а) полностью вербальной частью (см. № – стереотипное изображение политика за трибуной является темой, а его реплики составляют и тему, и рему текста); б) полностью изобразительным компонентом (№ – город Oklahoma city, изображение ребенка, символизирующего жертвы террористического акта и изображение Статуи Свободы представляют собой тему; изображение Статуи Свободы, стоящей на коленях и плачущей является ремой).

При всех возможных комбинациях следует подчеркнуть, что изобразительный компонент всегда содержит элементы темы, чего нельзя сказать о вербальной части карикатуры. Вероятно, данное наблюдение следует интерпретировать как специфическую черту текста политической карикатуры, где ведущая роль при подаче известной информации отдается изобразительному компоненту.

Анализ коммуникативной интенции автора в совокупности с объединяющей функцией “образа автора” могут трактоваться как изучение категории персональности (адресатности – Мороховский, Воробьева, Лихошерст, Тимошенко, 1991), всегда соотносящейся с категорией модальности. Это возможно благодаря тому, что текстовые категории не являются застывшими образованиями с четкими границами, а носят взаимовлияющий и взимопроникающий характер ( ?).

Художник карикатурист, несомненно, должен обладать способностью выявлять смешное в происходящих вокруг событиях и показывать это смешное публике: «The political cartoon can be a devastating weapon – a weapon that can make readers laugh out loud in agreement, or clench their teeth with frustration and anger in opposition. To create a cartoon that strikes a chord with the public requires inspiration, lateral thinking, and the ability to see humour where others see only “news”. To do it consistently, every day, every week, for years on end – well, that takes a certain type of mind» (http://www.acn.net.au/articles/1998/12/cartoon.).

Коммуникативное намерение автора политической карикатуры состоит в осмеянии и острой сатирической критике известных политических деятелей и значимых событий в сфере политики, в манипулировании общественным сознанием, например, путем создания определенного образа политика, либо, наоборот, в ослаблении манипулятивного воздействия политиков и их имидж-мейкеров на общество. “Позиция автора обычно открыто направлена против властей, их коррупции или войны, а изображаемое – цель критики – представляется в явно преувеличенном виде” (Дмитриев, 1998:74). Концепция автора предполагает, прежде всего, критическое или негативное отношение художника (или газеты/журнала, заказывающего работу) к изображаемым на карикатуре политическим событиям и их участникам, а также его желание представить персонажей в комической манере.

При анализе образа автора в карикатуре, мы отталкиваемся от понимания роли автора текста, предложенного М.М Бахтиным, предполагающего, что «автор должен быть, прежде всего, понят из событий произведения как участник его, как авторитетный руководитель в нем читателя» (Бахтин, 1986:190-191), а его индивидуальность проявляется лишь там, где «мы относим к нему оформленный и созданный им индивидуальный мир героев или где он частично объективирован как рассказчик…» (Бахтин, 1986:190). В политической карикатуре для человека, воспринимающего информацию, автор представляет интерес как субъект, передающий свое понимание актуальных политических событий в сатирической манере. Таким образом, модальность, обязательная категория текста карикатуры, является результатом субъективного авторского осмысления действительности. Все сигнификативное пространство карикатуры представляет собой проявление авторской субъективности: от рисунка до выбора и манеры изображения языкового знака. Модальность политической карикатуры начинается с выбора автором темы,  сюжета и проблемы произведения. Данная категория всегда четко выражена, чему способствует сочетание вербального ряда с визуальными образами, которые ярко и наглядно передают иронию и сарказм автора.  Обязательное наличие сатиры в карикатуре собственно выступает как авторское видение мира, его критическое отношение к героям выбранного сюжета. Наличие подписи, как заявки на авторство, также можно рассматривать как проявление модальности.

Карикатурист – профессионал обыкновенно имеет свой индивидуальный стиль, заметно отличающий его произведения от других произведений этого же жанра. Это обусловлено, с одной стороны, техникой исполнения рисунка, а, с другой стороны, формой презентации политической карикатуры в средства СМИ. В качестве примера ярко выраженного индивидуального стиля карикатуриста можно привести российские карикатуры, выходящие в  газетной рубрике Балабасня недели (газета “Комсомольская правда”), всегда имеющие краткое название-заголовок, либо, сопровождающиеся сатирическими стихами или частушками. Предполагается существование отдельных газетных (журнальных) рубрик, объединяющих сатирические стихи и карикатуры на политическую тематику, в американской  и английской прессе, но настоящее исследование не обнаружило такой тенденции. Индивидуальность автора также может подчеркиваться особенностями графики или характерной подписью (С любовью…Меринов). Авторами политических карикатур в средствах массовой информации могут быть как профессиональные художники-карикатуристы, так и читатели-любители, присылающие свои произведения в средства масс-медиа.

Интегративность текста политической карикатуры также обусловлена текстовой категорий хронотопа, связанной когнитивными объективными отношениями с категорией персональности, представляющей собой существенную часть авторского “концепта мира”, реализованного в тексте (Лингвистика текста, с. 73). С другой стороны, хронотоп служит для пространственно-временной конкретизации образов персонажей в мире художественный событий и действий. Согласно авторам “Лингвистики текста”, сопрягаемая с категорией адресатности текстовая категория хронотопа обнаруживает знания автора о мире и выполняет координирующую и моделирующую функции, а соотнесенная с образами персонажей, она выполняет конкретизирующую и харатерологическую функции (Лингвистика текста). Другими словами, место и время определяют тип и характер героя.

В политической карикатуре выбор места и времени действия полностью зависит от интенций автора. В его власти поместить тех или иных политических деятелей в такие  пространственные и временные условия, которые наиболее эффективно обеспечивают сатирический характер всего текста и представляют в комическом виде его персонажей. При отсутствии в карикатуре собственно изображения известных политиков и обыгрывании непосредственно создавшейся политической ситуации, место и время также определяются автором, но, учитывая, что обязательной характеристикой любой карикатуры является отсылка к реальным событиям, автору будет необходимо обозначить привязку к реальным событиям (вероятно за счет изображения определенного места или времени).

Цельность текста политической карикатуры всегда обусловлена стилистическими приемами выдвижения. Под выдвижением в стилистике декодирования понимаются способы формальной организации текста, фокусирующие внимание читателя на определенных элементах сообщения и устанавливающие семантически релевантные отношения между элементами данного или чаще разных уровней (Арнольд, 1999). Приемы выдвижения придают фрагменту текста напряженность, задерживают внимание читателя на элементах текста, имеющих большую смысловую значимость, и тем самым помогают читателю выявить существующие в тексте связи и воспринять текст как целое (Мороховский, 1991; Арнольд, 1999). Для карикатуры характерны такие приемы выдвижения, как эффект обманутого ожидания и сильная позиция, выражающаяся в связи между заголовком (при его наличии) и остальным текстом.

Эффект обманутого ожидания используется для создания комического эффекта. Обыкновенно данный прием представлен намеренным графическим искажением (в рисунке или в буквенном тексте (Путин – Типутин, №), подменой реальных персонажей и ситуаций прецедентными (Геращенко представлен в виде святого с нимбом (рублем) над головой и крестом из сто долларовых банкнот в руке, №) либо вымышленными (запуск ракеты дальнего действия из рогатки, №). Эффект обманутого ожидания также лежит в основе других стилистических приемов, применяющихся в жанре политической карикатуры. К ним относятся метафора, метонимия, синекдоха, каламбур, авторское преобразование фразеологической единицы, гипербола, ирония, антитеза, аллюзия (квазиаллюзия), цитация (квазицитация). Большинство из них представлены как в вербальной, так и в невербальной части карикатуры.

 

Под заголовком в научной литературе понимается текстовый знак, являющийся обязательной частью текста, имеющий в нем фиксированное положение и сближающийся по своему знаковому статусу с именем собственным (Лукин, 1999). Применительно к политической карикатуре заголовок не носит облигаторного характера и функционально тождественен подписи. Заглавие, как и подпись, является именем текста. Различие между заголовком и подписью заключается в их расположении в кадре карикатуры (заголовок помещается в верхней части кадра, подпись – в нижней). В отдельных случаях, когда карикатура сопровождается статьей, целесообразно относить заголовок и к статье, и к карикатуре. Название произведения содержит в сжатой форме основную идею текста и является ключом к его пониманию. Однако З.Я. Тураева подчеркивает, что ключом к пониманию текста название становится при его полной семантизации, что возможно лишь по прочтении всего текста, то есть тогда, “когда осуществляется интеграция названия текстом” (Тураева, 1986:53).

Связь между началом и концом текста (сильная позиция) зачастую не может быть реализована в политической карикатуре, так как все части текста воспринимаются практически симультанно. Несомненно, что каждая карикатура содержит элементы, привлекающие первоочередное внимание, и элементы, в большей мере выступающие как фон, на котором происходит основное действие, либо элементы, сливающиеся с фоном. Однако четкое выделение в каждом конкретном случае этих элементов невозможно, так как большую роль при восприятии и прочтении текста играют индивидуальные знания, опыт и эмоциональный настрой реципиента. Карикатура может содержать в себе развернутые диалоги персонажей, где возможно выявление начала разговора и его окончания. Тем не менее, говорить о начале и конце всего текста карикатуры не представляются возможным, так как диалог составляет лишь часть всего креолизованного текста, и его характеристики не могут быть полностью перенесены на всю карикатуру. Исключением являются многокадровые карикатуры, где первый кадр выступает как начало текста, а последний – его конец.

Нечеткость начала и конца текста в однокадровой карикатуре, тем не менее, не мешает тесной интеграции вербального и невербального элементов, который взятые самостоятельно, отдельно друг от друга, лишаются смысла, то есть, теряют информативность. Данная характеристика, наряду с наличием в карикатуре четких пространственных рамок, показывает специфику реализации категории системности (Кухаренко, 1998) в пределах текста карикатуры. Наличие у текста категории системности предполагает, что ни одна из составляющих текста не подлежит изъятию или замене. Следует  отметить, что такое свойство текста в данном случае целиком обусловлена авторской интенцией и завершением процесса порождения текста, и не противоречит существованию множества его трактовок и интерпретаций.

Формальные средства выражения интегративности текста (т.е. категория связности) в политической карикатуре определяются, прежде всего, креолизованным характером данного вида текста (взаимосвязью вербального компонента с невербальным).

Вербальный ряд карикатуры представлен буквенным текстом, под которым понимается все речевое единство в рамках карикатуры, включая авторскую речь и речь персонажей.

К авторской речи относятся заголовки/подписи и комментарии к карикатуре за ее пределами или непосредственно в кадре. Пространные авторские пояснения текста, однако, встречаются редко. Мы объясняем это прецедентным характером карикатур, который предполагает наличие у реципиента необходимых фоновых знаний. Случаи авторского комментария, сопровождающие политическую карикатуру обычно оформляются как печатный текст, напоминающий фрагмент, изъятый из газетной статьи. Однако некоторые карикатуры отличаются именно тем, что всегда сопровождаются комментарием. Это свойственно карикатурам, переводимым на иностранный язык. Комментарий здесь требуется для восполнения пробелов, возникающих из-за отсутствия фоновых знаний у представителей иной культуры. Комментарий также может дополнять карикатуру, критикующую такие нюансы политической жизни, в которых могут быть не сведущи простые обыватели “своей” культуры. Комментарий может иметь форму стихотворения, образуя отдельную газетную рубрику. В качестве примера можно привести карикатуру из рубрики “Балабасня недели”, снабженную несколькими комментариями, один их которых имеет стихотворную форму (Комсомольская правда”, 25 января, 2002, №).

Карикатура представляет персонажей одной из передачи ТВ-6 (Хрюна и Степана), уносящих телевизор, на экране которого крупным планом изображено лицо Евгения Киселева, одного из руководителей ТВ-6.  Вербальная часть текста карикатура состоит из надписи на телевизоре “Не кантовать!” и подписи “…Уноси готовенького!”.

Рядом с карикатурой располагается текст, под заголовком “Хроника событий”, где подробно излагаются факты, связанные с закрытием ТВ-6. Под карикатурой помещен комментарий от Дормидонта Народного:

Включил как-то Дормидонт НАРОДНЫЙ, поэт наш от сохи, телевизор на привычном шестом канале. А там Сафин отделывает Сампраса. Час отделывает, другой…Потом лыжники с ружьями побежали. Потом танцы начались – румбы разные и, чтобы не сказать худого слова, пасадобли. “А где же, – думает Дормидонт, – Хрюн, Степан, Шендерович? Где Сорокина, Света моих очей? Где недомыленная Марго?” Тут ему объяснили, что в результате спора хозяйствующих субъектов ТВ-6 прекратило существование. Написла на картонке Дормидонт “Верните Хрюна народу!” и пошле к “Останкино”: демонстрировать.


Мне жизни нет без взгляда Киселева

Поверх его малюсеньких очков,

Ведь как он защищал свободу слова,

Считая всех вокруг за дурачков!

 

Мне худо без красивой, умной Светы,

Я был народ, она была мой глас,

Я забывал про борщ и про котлеты

Под блеск ее непротокольных глаз!

 

Бывало: кухня, теща месит тесто,

А я в экран уставлюсь не дыша:

Не все, конечно, понимал из текста,

Но видел, как болит у ней душа!

 

А вот еще случалось: мне не спится,

Брожу по дому, вылупив глаза,

Тут телевизор за полночь включится –

И усыпит меня Кара-Мурза.

 

А “За стеклом”? Кто этот бессердечный,

Что чувство сопричастности украл,

Я с Толей мылил девушек беспечных,

И с Максом ими я овладевал!

 

Я в героинь влюблялся втихомолку,

Я обожал их больше “Итого”,

Ждал: все уснут – и изучал подолгу

Все трещинки и впадинки Марго.

 

Марьяны с Турубарою лишили,

И очевидец скрылся Усачев,

А под шумок Березу придушили…

Но я-то, телезритель тут причем?

 

Мне про субъектов знать не интересно,

За кем и сколько числиться должок,

Но горько мне, что не находят места

На ящике Степан и Хрюн Моржов!

 

Они сродни мне, из народа вышли,

И мелют все, что в голову придет…

И точку ставлю я на грустной мысли,

Что до меня так очередь дойдет…


Некоторые исследователи (например, А.В. Дмитриев) утверждают, что буквенный текст карикатуры сведен к минимуму для того, чтобы воздействие было, главным образом, визуальным. “Размещается лишь несколько слов, которые используются для доведения до сознания основной идеи, а визуальный канал является доминирующим” (Дмитриев, 1998:74). Данное утверждение представляется спорным, так как существует большое количество карикатур, где буквенный текст играет немаловажную роль,  иногда являясь единственным источником, дающим реципиенту возможность понять и интерпретировать карикатуру.

Речь персонажей обычно располагается непосредственно в кадре (кадрах) карикатуры и зачастую помещается в филактер (графическое пространство речевого компонента – А.Г. Сонин, 1998). Под филактером (в английском варианте – balloon text) понимается линия, замыкающая прямоугольное или овальное пространство, в котором размещается речь персонажей, и который, интегрируясь в рамках карикатуры “участвует в создании композиционного единства графики и вербалики” (Козлов, 1999:60).  Филактер указывает на автора высказывания, а также, (по мнению Е.В. Козлова (1999)) на внешний (филактер заканчивается клинышком у рта персонажа) или внутренний (филактер изображается в виде последовательности облачек) характер речи. На наш взгляд, последнее утверждение носит несколько условный характер, ибо в ряде карикатур не представляется возможным определить характер речи персонажа (филактер с клинышком у рта  в ряде случаев может трактоваться и как указатель на внутреннюю речь). Однако мы не выявили случаев, иллюстрирующих использование филактера в  виде облачек в качестве показателя внешней речи, диалога между персонажами карикатуры.

 

Филактер может иметь резкие, зигзагообразные границы, что указывает на сильный эмоциональный заряд сообщения, содержащегося в карикатуре, в частности непосредственно в высказываниях персонажей, отражающих их возмущение, гнев, шок. Граница филактера может быть обозначена пунктиром, что, как правило, означает повышенную секретность сообщаемой информации.

Под изобразительным рядом карикатуры понимается графика, представляющая собой один или реже несколько рисунков, обрамленных рамкой/рамками и образующих отдельный кадр/кадры.

Кадр отмечает границы семиотического пространства текста и отличает текст от внетекстовой реальности. Вслед за Ю.М. Лотманом мы считаем, что наличие границ (рамок) текста есть условие его существования (Лотман, 1970:255). Если рамка художественного текста состоит из двух элементов – начала и конца, то рамка карикатуры представлена графическим образом, обычно имеющим очертания квадрата или овала.

Внутри кадра помещается рисунок в сопровождении буквенного текста. Случаи, когда рисунок выходит за рамки кадра, могут рассматриваться либо как эстетическое решение автора, либо как знак, подчеркивающий то или иное свойство персонажа или ситуации.

Индивидуальный стиль автора зачастую предопределяет наличие или отсутствие перспективы в рисунке политической карикатуры. Одни художники ограничиваются схематичным (даже абстрактным) изображением ситуации или персонажа, делая основной акцент на заложенную в карикатуре идею и позволяя, таким образом, читателю додумывать сюжет. Другие предпочитают максимально реалистическое отображение событий и действующих героев (политических деятелей).

Графика эксплицирует все невербальные составляющие той речевой ситуации, которая имеет место в карикатуре, она обращает внимание читателя на мимику, жестику и пантомимику, обогащая, таким образом, арсенал авторских средств создания образа персонажа и повышая информативность всего произведения.

Цветовая палитра рисунка обычно зависит от средства массовой информации, в котором публикуется политическая карикатура. В газетных карикатурах преобладает монохромная техника (использование черного, белого, а также иногда серого цвета). Яркие краски цветных карикатур чаще встречаются на страницах журналов. Однако данное наблюдение отмечает лишь общую тенденцию, от которой возможны отклонения, приводящие к публикации черно-белых карикатур в журналах, а цветных – в газетах.

Использование цвета в карикатуре может выполнять три основные функции: реалистическую (максимально полное и точное отображение окраски предмета или персонажа); эстетическую (отражающую индивидуальную технику художника); и символическую, связанную с использованием цветов, ассоциирующихся с различными понятиями (например, как в русской, так и в американской культурах, черный цвет означает нечто плохое, в то время как белый – хорошее).

Выбор цветных или монохромных карикатур может быть также обусловлен экономическими или эстетическими соображениями редакторов газет или журналов.

Анализируя особенности и достоинства рисунка, применительно к художественной литературе, Б.А. Плотников (1992:59-74) в первую очередь отмечает органическую связь рисунка с письмом, ибо последнее генетически образовалось именно на базе рисунков, а первоначально, на заре цивилизации, существовало в образе рисунков и поэтому называлось пиктографией или рисуночным письмом. “Рисунки являются своеобразными далекими родственниками многих букв, их пращурами. Память о них и тяготении к ним у буквенного письма настолько сильны, что рисунки очень часто иллюстрируют многие жанры художественных и нехудожественных текстов, возвращая им утраченную наглядность и живую визуальную связь с изображением” (Плотников, 1992:60). Рисунок является творческим актом, в нем достаточно полно и адекватно воплощаются дарование, мысли, чувства автора. В нем присутствует самобытное видение представляемого объекта, его типичные черты, важные свойства и характерные особенности, а созидательный характер рисунка, подобно слову, позволяет материализовать и такие образы, которым нет прямого соответствия во внешней действительности.  В работе Б.А. Плотникова упоминается также о возможности воплощения в рисунке (даже в самых натуралистических и реалистичных картинах) более сложных и абстрактных мыслей, чем в некоторых вербальных, буквенных, немотивированных  внешне письменных текстах (Плотников, 1992).

Сравнивая особенности знаков естественного языка с изобразительными знаками, Ю.М.  Лотман показывает, что знаки естественного языка, с их условностью в отношении обозначаемого к обозначающему, понятны только при отнесении их к определенному коду,  легко могут стать непонятными. В то время, как изобразительные знаки, подразумевая внешнее, наглядное сходство между обозначаемым и обозначающим, структурой знака и его содержанием, не требуют для понимания и интерпретации сложных кодов (Лотман, 1970).  Тем самым, подчеркивается более интернациональный характер рисунка в сравнении с вербальными знаками.

Рассуждая о соотношениях вербального и изобразительного компонентов, Б.А. Плотников отмечает, что “рисунки могут придавать тексту глубинную перспективу, помогая созданию его фона, пресуппозиции, которая направляет внимание читателей в заданном рисунком направлении, подсознательно организует работу его мышления таким образом, что текст в зависимости от свойств и мастерства выполнения рисунка или включается в него в качестве пояснительного компонента, или, напротив, включает рисунок в себя в качестве иллюстративного средства” (Плотников, 1992:73-74).

Изучая характер прочтения фотографии, О. Арнсон предполагает, что “фотография не столько отсылает нас к подписи под снимком,…сколько сама оказывается записью (места, времени, положения вещей, персонажей), текстом-для-чтения” (Арнсон, 1999:154). Думается, подобное утверждение актуально и для прочтения и анализа карикатуры, включающей буквенный текст и “рисованный” текст-для-чтения.

Очевиден тот факт, что между вербальным и изобразительным компонентами складываются разные виды отношений. Существует два основных внутритекстовых вида отношений: автосемантические и синсемантические (Анисимова, 1992). Для первого типа характерна автономность вербального компонента, его относительная  независимость от изобразительного компонента. Для синсемантических отношений характерна взаимозависимость компонентов, то есть вербальный компонент не может быть правильно истолкован вне соотнесения его с изобразительным компонентом.

При автосемантических отношениях между вербальным и изобразительным (иконическим) рядами наблюдаются, в свою очередь, разные виды связи.

Иконический знак является разновидностью пиктограмм, то есть представлен как отображение содержания сообщения в виде рисунка или последовательности рисунков (так называемого ‘’рисуночного письма’’). Особенностью пиктограмм является  незакрепленность конкретной единицы языка за таким знаком и, следовательно, возможность интерпретации пиктограмм на любом языке. Иконические пиктограммы, представляющие для нас особый интерес, имеют сходство с изображаемым понятием или объектом (например, знак солнца для передачи понятия ‘’день’’) (ЛЭС, Кондратов, 1990:374-375).

При автосемантических отношениях, согласно Е.Е Анисимовой, определяются следующие виды взаимосвязи вербального и изобразительного компонентов: 1) прямая денотативная соотнесенность (где оба знака обозначают одну и ту же ситуацию или предмет, и изобразительный компонент частично воспроизводит содержание вербального компонента); 2) опосредованная денотативная связь (где оба компонента обозначают разные предметы, между которыми существует ассоциативная связь, и изобразительный компонент дополняет информацию, выраженную вербально); 3) связь, основанная на многозначности слов (вербальный и изобразительный ряд обозначают предметы, за которыми стоят разные значения одного и того же слова, и где часто вербальный знак употребляется для выражения переносного значения слова, а изобразительный – для обозначения прямого значения слова) (Анисимовой, 1992:71-77).

Синсемантические отношения также подразумевают более частные виды связи между вербальным и изобразительным компонентами, а именно:

А. Вербальный компонент зависит от изобразительного как в плане содержания, так и в плане выражения. При этом типе отношений между компонентами существуют следующие виды связей: 1) структурная связь, где изобразительный ряд является частью вербального компонента, и, замещая вербальный компонент, выступает в качестве синтаксического эквивалента члена предложения (например, дополнения); 2) дейктическая связь, при которой вербальный компонент содержит “отсылку” к изобразительному компоненту (указательные, личные, притяжательные местоимения, и 3 лицо единственного и множественного числа часто указывают на этот вид связи; 3) идентифицирующая связь, при которой изобразительный ряд обозначает коммуникативное лицо, от которого исходит или к которому обращено вербально выраженное высказывание (личные и притяжательные местоимения 1 и 2 лица единственного и множественного числа часто указывают на этот вид связи) .

 

В.  Вербальный компонент зависит от изобразительного лишь в плане содержания. Между вербальным и изобразительным компонентами мы выявили следующие виды связей: 1) полная содержательная зависимость вербального ряда, при которой вербальный компонент не обладает смысловой самостоятельностью и зависит от изобразительного компонента (надпись помогает раскрыть содержание изображения); 2) частичная содержательная зависимость вербального ряда, при которой вербальный компонент, несмотря на смысловую самостоятельность, не может быть правильно понят вне соотнесения его с изобразительным компонентом; 3) связь, основанная на смысловом противоречии между вербальным и изобразительным компонентами (вербальный компонент часто приобретает иное, а то и противоположное изобразительному ряду значение, что используется в комических или сатирических целях) [Анисимова, 1992:71-77].

В ходе исследования были выявлены различные роли вербального и изобразительного компонентов политической карикатуры при передаче информации. Анализ показал, что видеоряд обычно представляет 1) место действия, 2) собственно действие, 3) действующих лиц (известных политических деятелей, произведения искусства, персонажей произведений искусства, живописных и скульптурных произведений, а также мультфильмов и кинофильмов).

Вербальный компонент, в свою очередь, может 1) дублировать изображение (подпись имени персонажа, обладающего портретным сходством), 2) дополнять информацию, представленную рисунком (представляя фрагменты коммуникации персонажей карикатуры) и 3) являться ключом к пониманию карикатуры, т.е. играть роль смыслового ядра.

Очевидно, что категория целостности, является наиболее общей, охватывающей другие текстовые категории (системности, персональности, модальности), и зависящей от них. Однако ее реализация зависит также и от категорий, которые можно включать, а можно и не включать в ее состав (например, от категории дискретности и адресованности).

 

1.1.5 Специфика реализации категории адресованности.

Говоря о категории адресованности (доминантной которой является установка на читателя  (Виноградова 48)), необходимо упомянуть, что текст политической карикатуры рассчитан на большую аудиторию, то есть несет некоторое количество информации, которая должна быть известна всем средним представителям “своей” культуры, тому социуму, который регулярно отслеживает (произвольно или непроизвольно) политические события, отражаемые в средствах массовой информации. С другой стороны, этот текст обращен тем и будет адекватно понят только теми, кто сведущ в нюансах политической жизни в пределах данной культуры, а также на мировом уровне. Другим словами, политическую карикатуру нельзя определить ни как текст, обращенный “ко всем”, ни как текст, “обращенный к лично знакомому адресату” (Лотман, 1999). Ей присущи признаки обоих типов текста.

Отношения адресанта с адресатом в политической карикатуре обусловлены ретиальным (от лат. rete – сеть, невод) видом коммуникации, который в отличие от аксиального (от лат. axis – ось), характеризующегося  межличностным способом передачи информации, представляет собой передачу информации, получателем которой выступает анонимная массовая аудитория (Брудный, 1972). Таким образом, автор задает свою модель видения мира, убеждения и стереотипы, общаясь с обезличенным адресантом.

Рассматривая взаимоотношения “автор – адресат”, “текст – адресат”, мы, вслед за Ю.М. Лотманом, опираемся на положение о том, что любой текст стремится уподобить аудиторию себе, навязать ей свою систему кодов, а аудитория отвечает тем же, то есть текст как бы включает в себя образ “своей” “идеальной” аудитории, а аудитория – “своего” текста (Лотман, 1999).

Вопрос смысловосприятия и роли адресата в жанре политической карикатуры также требует особого рассмотрения и анализа.

М.М. Бахтин выделяет два “сознания”, которые играют роль в жизни текста – передающего мысль и воспринимающего ее (Бахтин, 1976:127), а А.А. Потебня подчеркивает, что “в понимающем происходит нечто по процессу, то есть по ходу, а не по результату сходное с тем, что происходит в самом говорящем” (Потебня, 1976:539), а собственно понимание есть повторение процесса творчества в измененном порядке (Потебня, 1976). “Слушающий может гораздо лучше говорящего понимать, что скрыто за словом, и читатель лучшего самого поэта постигать идею его произведения. Сущность, сила такого произведения не в том, что разумел под ним автор, а в том, как оно воздействует на читателя или зрителя, следовательно, в неисчерпаемом возможном его содержании. Это содержание, проецируемое нами…действительно условленно его внутренней формой, но могло вовсе не входить в расчеты художника” (Потебня, 1976:181). Исходя из этих положений, логично полагать, что роль адресата в успешном осуществлении коммуникации сопоставима по значимости с ролью автора текста.

Адресат сообщения является его творцом наравне с автором. В одном случает он вживается в историческую данность произведения и воспринимает мир с позиции автора/современника, в другом – объективно воспринимает данное произведение в ряду других на основе личного культурного опыта (Косиков, 1989).

В настоящее время представители наук и дисциплин, в центре внимания которых находится текст, практически единодушны во мнении: интерпретатор имеет полное право не учитывать авторское намерение (его замысел, интенцию) (Лукин, 1999).

Говоря об адресате средств массовой информации, к которой собственно и относится политическая карикатура, необходимо заметить, что им всегда является не отдельное лицо, не группа лиц, а “множество численно больших, рассредоточенных, относительно анонимных и весьма разнородных по многим признакам аудиторий” (Зильберт, 1986:26). Аудитория средств массовой информации всегда отделена от коммуникатора пространством. Печатная разновидность массовой информации разделяет автора и адресата еще и во времени, поскольку между созданием, публикацией, распространением текстов и их непосредственным восприятием всегда существует временной разрыв.

Адресат средств массовой информации, обладающий столь неопределенным характером, на наш взгляд, приобретает более четкие формы, если рассматривать его роль в реализации конкретного жанра (в нашей работе, жанра политической карикатуры). Адресатом политической карикатуры может быть 1) объект осмеяния и 2) народные массы, интересующиеся политикой. Автор всегда обращается одновременно к двум типам адресатов. Являясь составляющей политического дискурса, карикатура отражает одну из его основных оппозиций “Власть – Народ” (Шейгал, 2000), объект осмеяния относится к сфере концепта “Власть”, в то время как народные массы включены в концептосферу “Народ”. Оба адресата вовлечены в политическую борьбу, адресат-объект осмеяния сам стремится к власти, а народные массы привлекаются для достижения этой цели. Адресат-объект осмеяния может быть выражен эксплицитно (когда карикатура содержит изображение или имя политика) и имплицитно, когда критике подвергаются действия некоего политика или политических сил.

Адресат “народные массы” формируется некоторым количеством людей, читающих газеты и интересующихся политикой. Для истолкования смысла большинства политических карикатур достаточно владеть политической информацией на уровне обывателя.

Разделение возможных адресатов предусматривает и различие целей автора. Обращаясь к адресату – объекту осмеяния политической карикатуры, автор имеет своей целью уколоть, выразить свое негативное, критическое и насмешливое отношение к нему. При обращении к абстрактной аудитории, коммуникативная цель автора – произвести впечатление с точки зрения эстетической, художественной, донести идею (высмеять политические события, политиков, их действия), ослабить или усилить воздействие политиков на массы обывателей или заставить принять определенную точку зрения.

 

1.1.6 Специфика реализации категории дискретности.

Интегративность текста тесно связана с другой общетекстовой категорией – дискретностью (или расчлененностью). Напомним, что “категория членимости выступает в нерасторжимом диалектическом единстве с категорией связности” (Кухаренко, 1988:70).

Существует два типа карикатур: однокадровые и многокадровые, подобные комиксам. Преобладающим типом в России является однокадровая карикатура, на Западе и в США соотношение однокадровых и многокадровых политических карикатур примерно одинаковое, что вероятно связано с разным восприятием времени и пространства, с большей динамичностью западной культуры.

Специфика этой категории заключается в том, что как разновидности креолизованного текста оба типа карикатур различают в себе вербальный компонент и изобразительный. Членение обоих типов текста может происходить на морфологическом, лексическом, синтаксическом уровнях,  однако, эти единицы “не могут считаться непосредственными компонентами текста – они входят в состав текста…как строительный материал для создания более крупных суперсинтаксических единиц” (Мороховский, 1991:224). Обыкновенно при субстанциональном членении текста за минимальную основную суперсинтаксическую единицу берется сверхфразовое единство (СФЕ), представленное последовательностью предложений, объединенных общей микротемой и различными способами межфразовой связи, характеризующейся определенной структурной и семантической организацией и автономностью, которую эта единица сохраняет и будучи извлеченной из текста (Мороховский, 1991:224). Применительно к креолизованному тексту политической карикатуры СФЕ может приобретать несколько иные формы. Предложения (высказывания) дополняются изобразительным компонентом, и лишь в этом случае могут выступать как автономная (дискретная) единица целого текста. В изобразительной части текста карикатуры также возможно выделение автономных единиц, например, человек полностью или только его лицо, поза человека, элементы одежды (кепка), пейзаж.

Очевидно, что однокадровые и многокадровые карикатуры в данном случае имеют некоторые общие характеристики. Но нельзя отрицать и того, что категория дискретности выражается в них не всегда одинаково.

Однокадровая карикатура отличается небольшим объемом информации, заключенном в единую рамку, и наличием одной сюжетной линии, где развитие сюжета очень ограничено.

Формальное деление на кадры в многокадровой карикатуре делает ее подобной тексту комикса, где именно последовательность кадров (а, соответственно, и изменение сюжетной линии) обеспечивает специфику реализации категории дискретности.


Добавить комментарий

тринадцать − 13 =