Скрылев Виктор Михайлович

Москва, Россия

27.04.1948

Карикатурист, график, преподаватель

Родился 27 апреля 1948 г. под Одессой.
Виктор Михайлович Скрылёв, 1948 г. р., архитектор по образованию. Окончил московский Архитектурный институт в 1973 году. После трех лет работы архитектором в Центральном институте экспериментального проектирования торгово-бытовых зданий и туристических комплексов закончил вечерний Университет при Союзе журналистов СССР и начал работать художественным редактором в “Литературной газете” (1977-1983).
С 1983-1985 г.г. – главный художник журнала “Работница”. С тех пор на этой должности работал в журналах: “Эрос”, “Миша” (1985-1986), “Здоровье” (1988-1989), “Андрей” (1991-1992), “Махаон” (1992-1993), “Супермен” (1993-1994), “Новая юность”, “Земля и небо”, “Крестьянка” (1994-1999), “Табачная лавка”, “Прямые инвестиции” (2002-2004); и в газетах: “The Literary Gazette International” (1989-1990), “Independent Newspaper from Russia” (1991), “Автограф”, “Московские новости” (2004-2006), “Наше время” (2006-2007), Россия (2008)”. Дизайнерская работа с отдельными журналами и газетами по итогам года отмечена международными наградами и призами.
Как художник-иллюстратор сотрудничал с издательствами: “Детская книга”, “Советский писатель”, “Правда”, “Медицинский вестник” и др.
Как художник-карикатурист с конца 70-х печатается в центральной периодике, участник и лауреат многочисленных союзных, российских и международных конкурсов и выставок карикатуры. Работы, отмеченные международными жюри, находятся в частных коллекциях и музеях Италии, Германии, Франции, Бельгии, Японии, США.
Член Московского союза художников, член Союза журналистов России, член Медиа-союза гильдии художников-карикатуристов.

БЭК 2009

В семье военнослужащего Скрылёва в апреле 1948 года, под Одессой, родился мальчик. С материнским молоком он впитывает не только особый дух и мироощущение одесситов, но и робингудовское бунтарство, острое чувство справедливости легендарного Котовского, чьим именем назван населённый пункт, обозначенный в метрике Скрылёва-младшего.
Большая двухъярусная коробка цветных карандашей, подарок отца из Германии на 5-летие сына предопределила путь в художники.
Исколесив по службе полстраны, Скрылёв-старший обосновался в Тамбове. Здесь Скрылёв-младший оканчивает с отличием художественную школу. Стучится в «Репинку» и «Мухинку в Ленинграде, в Москве — в «Строгановку». Получает первый серьёзный удар по самолюбию почтихудожника. Отец не одобрил метания сына, настоял на прочной базе: Тамбовский институт химического машиностроения. Три года «испытаний» завершились бунтом. С небольшой папкой рисунков уезжает в Москву.
Редкий случай в практике МАрхИ — студента непрофильного вуза принимают без экзаменов, переводом, сразу на второй курс.
В 1974 году воронихинский стипендиат Скрылёв с отличием защищает диплом на тему «Группа банков в Москве». В начале 70-х банкостроение ещё не приспело и нетерпеливый новоиспечённый архитектор, отмеченный в институте за свои «художества», разменивает стройплощадку на газетно-журнальное поле Полиграфии.
«Литературка», «Работница», «Здоровье», детские журналы «Миша» и «Колобок», «Крестьянка», «Новый иностранец», эротические журналы: «Эрос», «Андрей», «Махаон»… Увлёкшись компьютерным дизайном, строит журнал «Табачная Лавка». Оживление на банковской ниве не проходит незамеченным: Скрылёв возводит ещё одно сооружение — известный в финансовых кругах банковский журнал «Прямые инвестиции». Вновь возвращается к газетному дизайну, уже на новом уровне: «Автограф», «Московские новости», «Наше время».
Макеты и рисунки отмечены премиями на Международных конкурсах газетного дизайна. Кстати, о карикатуре. Она занимает в творчестве Скрылёва особое место. Хобби, на которое всегда не хватает времени. Но накопившийся по жизни багаж обнаружил, вдруг, «Карикатуру, от которой не смешно». Это показала юбилейная персональная выставка в Центральном Доме архитектора в 2008 году, где художник открылся остро-социальным, гротескно-философским, порой, провидческим взглядом на мир.
Альбина Куликова
ЛУЧШИЕ  В МИРЕ МЕТАНИЯ
И какой же художник не любит метаться! Творческие и  иные метания не только к лицу каждому, кто имеет непосредственное отношение  к возвышенному искусству, — без  них многие шедевры просто не появились  бы на свет. Такая уж странная закономерность — хаотичность и неотрегулированность внутреннего мира художника, его душевные терзания сплошь и рядом порождают гармонию на холсте и бумаге.
Зная такую закономерность, безостановочно, можно сказать, метались классики Возрождения, “передвижники”, импрессионисты и наделённые чувством юмора карикатуристы.
Но к личной раздвоенности  и расстроенности художника следует  добавить ещё и бестолковость, непредсказуемость окружающего мира.
В обстановке взаимной неустойчивости, когда мечется сам  художник, а также выделывает коленца жизнь, и складываются творческие биографии. Покажем крупными мазками одну из них — биографию графика, карикатуриста Виктора Скррылёва. 
Метания детско-юношеские.
Родившись вблизи Одессы, столицы юмора, Виктор поначалу решил, что его планида — иронический рисунок, в связи с чем активно штудировал “Крокодил”, пытаясь разобраться, с чего начинается карикатура. Спустя время, переезд с родителями в Тамбов, художественная школа и пробудившийся интерес к импрессионистам, хотя славный город Тамбов сроду не числился их столицей. От Ван Гога Виктора бросает в Институт химического машиностроения, где он три года коллекционирует в зачётке трояки, имея, судя по сиротливым пятёркам по политэкономии, единственную отдушину: видать, чем-то задело его Марксово учение о капитале!
Добравшись до третьего курса, Виктор дезертирует из химического  машиностроения, разочаровываясь попутно  в теоретических выкладках о  прибавочной стоимости.
Однако Виктор перенимает у представителей капитала их мёртвую  хватку, напористость и оказывается в столице, в приёмной ректора архитектурного института. Разметав секретарей, он ставит испуганного ректора перед выбором: или его, тамбовскую надежду градостроения, берут переводом на третий курс, или архитектура влачит без Скрылёва жалкое существование. Взглянув мельком на рисунки Виктора, ректор не решается подвергнуть риску дальнейшую судьбу архитектуры и зачисляет его на второй курс факультета жилищно-общественных строений.
Архитектура с его  приходом встряхивается, заметно набирает темпы. Чего стоит хотя бы дипломный проект Виктора — комплекс банков, “посаженный” им на площадку, отведённую по соседству с Парком культуры и отдыха им. Горького. Все нюансы учёл начинающий архитектор и даже такой: дабы банковские служащие не отвлекались, не глазели на праздничную толпу у входа в парк, он позаботился, чтобы здания не выходили фасадами на очаг культуры. Они и не выходят, так как площадку под банки перенесли в другое место, на Новокировский проспект, что мигом отвернуло Виктора от проектирования зданий и сооружений. Он навсегда покидает архитектуру, которая после этого как-то не радует достижениями, а главное — никто уже, работая над проектами, не закладывает в них отсутствие раздражающих факторов за окнами, не заботится о повышении производительности труда учрежденческого персонала.
Метания административные.
Чиновников Виктор лишил обзора, а себе ограничивать видимость не любит. Предпочитает регулярно  освежать вид из своего служебного окна. После окончания двухгодичных курсов для художников печати при Союзе журналистов сменил массу изданий: “Литературная газета”, “Работница”, “Здоровье”, “Миша”, Эрос”, “Андрей”, “Махаон”, “Супермен”… То цирк в его окне красуется, то вокзал, то магазин какой-нибудь. Это смена заоконных впечатлений, а каковы профильные перепады: от писательского издания — к женским проблемам, от женских — к медицине, впадание в детство и неожиданный прорыв в эротику!
Ещё более обширен  перечень газет и журналов, в которые  его заманивали на штатную работу. Ах, какие это были лакомые предложения! Милицейский журнал. Журнал Минобороны. Фантастические льготы, бесплатное обмундирование, отдых в роскошных здравницах, весомый оклад и гарантия — через десяток лет беспорочной службы выбиться в полковники!
Можно представить  себе, какой внутренний раздрай пережил художник! Кому же неохота разгуливать в полковничьих погонах и дармовых кальсонах! Но десяток лет высиживать в строгом кабинете с видом из окна на безлюдный внутренний дворик военизированного учреждения, подразделением которого является журнал, — да это же свободолюбивому художнику повеситься можно от тоски на прилагаемых к форменной одёжке подтяжках!
Метания жанровые.
Утомительнее всего  жанровая чересполосица. Когда тебя швыряет от карикатуры, от лёгкого  юмористического рисунка к серьёзной иллюстрации, в которой нет и намёка на улыбку.
Эта разновидность  метаний частично навязана Виктору  обстоятельствами жизни. По мироощущению он сатирик и, дай ему волю, отказался  бы от всего, целиком уйдя в станковую  карикатуру.
То, что Скрылёв  делает в этом жанре, я бы отнёс к предметам роскоши и соответственно оплачивал. Но, увы я не меценат, не спонсор и даже не редактор какого-нибудь благополучного издания, который, хотя бы по пьяни воспылав любовью к уникальному дарованию, отслюнил бы Виктору достойную сумму, соотносимую с трудозатратами и неоспоримо высоким качеством его станковых работ.
В карикатуре нынче  культ темы, к изобразительной  части требования минимальные. Достаточно, чтобы тема с ходу читалась, а  рисунок не содержал явных огрехов. А кому хочется ещё и талантом блеснуть, пускай несёт свою картинку не в периодику, а сразу в Эрмитаж!
Короче, ради пропитания подвизается Виктор на чужой для  себя стезе. Серию “Мастера детектива” оформлял: трупы, драки, орудия убийства, зверские лица преступников и страдающие — жертв.
Или ещё один уход с магистрали своего жанра, в котором  у Виктора всё от бога, — в  пафос, в героику. Книжка для детей  о подвигах моряков. Здесь лица героев — мужественные, одухотворённые. Корабли, как настоящие, — точные копии  тех, что бороздили морские просторы в годы войны. Ясное дело, рисованию предшествовала немалая подготовительная работа в музеях, а утверждала этот титанический труд придирчивая группа экспертов Военно-Морского Флота.
Вот и прикиньте, какой урон понесла карикатура от вынужденных детективно-морских метаний Виктора!
Метания эротические.
Эротические сомнения впервые посетили Виктора в должности  главного художника журнала “Здоровье”. Положили ему  на стол схему мужчины. А мужичок-то был без гениталий.
— Он что же, бедолага, инвалид детства или кастрат? — ужаснулся Виктор.
— Нормальный мужик, — пояснили ему, — просто не принято  у нас заострять внимание читателя на этом самом. Отвлекать его от чисто  медицинского аспекта — схемы  кровеносных сосудов и лимфатических  узлов.
Тут-то и осознал  Виктов свою подвижническо-просветительскую миссию. Принялся отстаивать правду жизни. Реабилитировать отсечённые органы. Любую возможность использовал, чтобы изобразительными средствами напомнить читателю: половая сфера  не упразднена. Однажды устроил фотосъёмку  — юноша и девушка в постели. Просто лежат и заинтересованно изучают друг дружку и ничего такого. Довольно-таки невинная фотка по нынешним временам, но годы-то шли ещё зашоренные, доперестроечные.
Главный редактор, увидев фото, покраснела:
— Даже мне, гинекологу, стыдно, — призналась она.
Но снимок напечатать рискнула, вызвав шквал негодующих писем. Они-то, в свою очередь, подвигли главного редактора на войну с  ханжеством. В очередном номере развернули выставку: обнажённое тело и любовные фигли-мигли в мировом искусстве.
Возможно, из раннего  скрылёвского сексопросветительства  исходили создатели первых журналов для любознательных мужчин, приглашая  Виктора в качестве главного художника. В каждом таком журнале можно  обнаружить его фамилию, его художественно-концептуальное видение специфической журналистики, его рисунки, его воплощённые с помощью фотокамеры идеи.
Одна из внедрённых идей — экспериментальное обнажение  российских красавиц в социальной среде. На фото абсолютно голая девушка запечатлена в гуще пассажиропотока — в подземке на “Площади Революции”. На другом — она же в бурлящей стихии мелкой розничной торговли с рук. Результат эксперимента потрясает: к нашей публике, в том числе мужской, расхожее определение “озабоченные” не клеится. Мы обнажённую натуру в упор не видим, обтекая её, как статую, со всех сторон.
Прямо-таки социально-философское  осмысление переживаемого нами момента: захваченные рыночно-реформенной  суетой, мы забываем о вечных, непреходящих ценностях.
Метания печально-рыночные.
Коммерческие веяния в начале 90-х привнесли в мир  нашего искусства дополнительную сумятицу.  Внутренние, чисто творческие терзания художников отступили на второй план. Теперь их мучения были обусловлены  в основном внешней средой. А точнее, мерзостями жизни.
Виктор высыпал  передо мной гору полученных им приглашений  поучаствовать в конкурсах, прислать свои карикатуры, приехать самому. Скорее всего, исходя из высокого уровня скрылёвских  работ, зарубежные устроители выставок имеют превратное представление об уровне его благосостояния. Думают, что он процветающий господин, высокооплачиваемый мастер с виллой и яхтой на море, с неограниченными возможностями путешествий.
Эх, знали бы они  подробности его поездки в  Германию в 92-ом, не подбрасывали бы эти бесполезные бумажки! Чтобы добыть сотню марок, пришлось ему и ещё двум художникам кланяться в ножки немецким коллегам, чтобы те в качестве гуманитарной помощи подыскали им сердобольных натурщиков из числа творческой интеллигенции. Таких, которые могли бы не брать с художников деньги за позирование, а наоборот, приплачивать бедствующей братии из России за свою же работу.
Да что говорить о поездках — сейчас накладна даже отправка рисунков по почте! Если за один пакет дерут около десяти тысяч, много ли научаствуешься в конкурсах?
Так что спасибо  за приглашения, страны и континенты, но уж вы как-нибудь пока без нас, а  не можете, следите за нашей периодикой, которая, правда, тоже на ладан дышит, но всё ещё барахтается.
А ещё лучше, братцы, сами приезжайте к нам: будем вместе терзаться, раздваиваться, разрываться на части.
Таких сладостно-мучительных  метаний вам больше нигде не вкусить! Наши метания — лучшие в мире!
Эдуард Полянский

Добавить комментарий

двадцать + два =