Ротов Константин Павлович

Москва, Россия

19.02.1902 - 16.01.1959

Карикатурист, график, иллюстратор

Ротов Константин Павлович родился в семье донского казака. Окончил Ростовское художественное училище.
Уже в 1916 году первые его карикатуры были напечатаны в петроградском журнале «Бич». Ещё до установления Советской власти на Дону рисунки Константина Ротова печатались в журнале «Донская волна» и газете «Ростовская речь».
С 1920 года, после установления Советской власти на Дону, начал работать в ростовских Дон-РОСТА, Политпросвете, ростовском отделении Госиздата.
В 1921 году был принят в Петроградскую Академию на графический факультет, но, как написал сам Ротов в автобиографии: «не учился, так как в ту пору среди преподавателей Академии преобладали непонятные и чуждые мне формалистические направления».
В 1921 году Ротов перебирается в Москву. С 1922 по 1940 годы работал в журнале «Крокодил». В те же годы печатался во многих журналах и газетах: «Правда», «Рабочая газета», «Комсомольская правда», «Гудок», «Прожектор», «Огонёк», «Смехач», «Чудак», «30 дней», «Лапоть» и др. В 1925 г. женился на Екатерине Долбежевой (в будущем детской писательнице Екатерине Борисовой).
В 1939 году по эскизу Константина Ротова создавалось панно для Советского павильона на Нью-йоркской выставке.
Константин Павлович создал иллюстрации к книгам: Самуил Маршак — «Про гиппопотама», 1958; Ильф и Петров — «Золотой телёнок», 1931; Агния Барто — «Дом переехал», 1938; Андрей Некрасов — «Приключения капитана Врунгеля», 1939; Лазарь Лагин — «Старик Хоттабыч», 1940; Сергей Михалков — «Дядя Стёпа», 1957; Сергей Михалков — «Три поросёнка», 1958; Валентин Катаев — «Белеет парус одинокий», и ко многим другим.
С июня 1940 года начинается самая тяжёлая и трагическая часть биографии Константина Ротова — он был арестован по обвинению в пропаганде и агитации против Советской власти за создание в 1934 году карикатуры. Он был приговорён к 8 годам исправительно-трудовых лагерей, в которых пробыл до 4 января 1948 года.
В городе Соликамск, где Ротов отбывал свой первый срок, работая художником, его талант получил дальнейшее развитие — им было создано множество живописных полотен, большое количество которых хранятся в Соликамском государственном краеведческом музее. С таким же талантом, с каким он создавал свои графические образы, он создавал и свои живописные полотна, на которых передал не только суровость и величие северной природы, но и настроение, царящее среди заключенных ГУЛага.
4 января 1948 года Ротов был освобождён без права проживания в ста городах страны. Жил в городе Кимры Тверской области. Но в декабре 1948 года без предъявления обвинений был отправлен на пожизненное поселение в посёлок Северо-Енисейский Красноярского края, где работал художником в рабочем клубе.
В 1954 Военная коллегия Верховного суда СССР полностью реабилитировала Ротова с формулировкой «проведенным дополнительным расследованием опровергнуто обвинение Ротова в том, что в 1934 году им была изготовлена карикатура антисоветского характера. < … > карикатура, которая рассматривается как антисоветская, в действительности не является таковой.».
После освобождения возвратился в Москву, работал в журнале «Крокодил», в детских журналах «Весёлые картинки» и «Юный техник».
Умер Константин Ротов 16 января 1959 года, похоронен на Введенском кладбище в Москве. Ровно через полвека в Государственном Литературном музее прошла персональная выставка работ Константина Ротова.

 

Мое знакомство с Константином Павловичем Ротовым началось заочно. Дело было так. Смолоду заинтересовавшись искусством карикатуры, я всегда внимательно рассматривал попадавшие в мои руки сатирические журналы и наиболее приглянувшиеся рисунки вырезывал млн в меру своего умения перерисовывал   в   особую  тетрадь.
И теперь, спустя добры» полпека, могу похвалиться, что среди отличных работ художников “Сатирикона” и других выдающихся карикатуристов предоктябрьского периода от моего внимания не ускользнул маленький рисунок, напечатанный летом 1917 года в петроградском сатирическом журнале “Бич”. Рисуночек изображал уличный митинг и Подкупил меня необычайной живостью и выразительностью человеческих фигурок, очерченных четким, уверенным контуром. Была указана фамилия   художника:   К.  Ротов.
Еще раз с удовольствием рассмотрев рисунок, я приобщил его к своей коллекции.
Я тогда, конечно, еще не мог знать, что понравившимся мне рисунок в «Биче» был первой карикатурой Ротова, появившейся в печати. Художнику было тогда 15 лет.
С тех пор от рисунка к рисунку росло и расцветало дарование Константина Павловича, покоряя читателей неиссякаемой изобретательностью, щедростью веселой и озорной фантазии, совершенно необыкновенной способностью подмечать комические детали и черточки в вы¬ражении лиц, в поведении, манерах, жестах, движениях людей. Впрочем, Ротов умел видеть смешное не только в людях. С удивительным юмором изображал он и животных, птиц, насекомых, здания, деревья — все, на что был устремлен его внимательный, зоркий, светящийся доброй улыбкой взгляд.
Мало можно назвать художников, которые были бы равны Рогову в богатстве юмористической выдумки и в умении придать ей изящную, отточенную, не боюсь сказать, виртуозную  графическую  форму.
В волшебной легкости ротовского искусства было что-то моцартовское. Однако вряд ли в ком-нибудь из художнмков-коплег это рождало темную зависть, подобную той, что терзала душу Сальери. Прежде всего потому, что все очень любипи Константина Павловича—милого, скромного, застенчивого. И потом вес очень хорошо знали, сколько упорного, самозабвенного, усидчивого труда вкладывал Ротов в свои «легко сделанные» работы. Но трудился он так вдохновенно и весело, с таким увлечением и удовольствием, что рисунки его рождались так же просто и естественно, как рождаются звонкие трепи пригретой солнцем певчей птицы.
Ему весело работалось. И весело было  смотреть   на   его   работы.
Удивительный природный вкус и безошибочное художественное чувство меры оберегали Ротова от сатирического гпересола», который подчас вредит работам весьма талантливых рисовальщиков. Ротов никогда не уродовал людей, не окарикатуривал их до кретиноподобного обличья, а очень точно, с наблюдательностью веселойи неопровержимой, беззлобно, но метко подчеркивал их смешные стороны. Ротовский юмор    становился      увеличительным стеклом, выпукло и четко выявлявшим комический элемент любой жизненной ситуации.
Зрительная память Ротова была изумительна. Достаточно Было ему мельком взглянуть на любой предмет, чтобы безошибочно перенести его потом в рисунок, и притом не копируя натуралистически, а в забавном стилизованном обобщении.
Особую прелесть придают ротовским рисункам щедро рассыпанные в них приметы времени, сохраняющие атмосферу и неповторимый колорит эпохи.
Ушел Константин Павлович из жизни обидно рано. Д как много хорошего мог бы еще создать этот замечательный мастер, сколькими прелестными произведениями своего светлого, оптимистического дарования мог бы порадовать советских людей!
Написано о Ротове еще очень немного, большинство его рисунков незнакомо молодому поколению читателей. Вот почему, как нельзя более нужной и своевременной является настоящая монография о творчестве Константина Ротова. Автор этой работы—заслуженный работник культуры РСФСР Исаак Павлович Абрамскнй, один из организаторов и первый художественный редактор «Крокодила», не только непосредственно общавшийся с Ротовым на протяжении всей его творческой деятельности, но и связанный с ним личными   дружескими    отношениями.
Работа И. П. Абрамского создает живой и интересный портрет Константина Павловича Ротова — талантливого   художника,  обаятельного  человека
Бор. ЕФИМОВ,
народный  художник  СССР.