Коноплянский Вадим Сергеевич

Москва, Россия

13.09.1933 - 03.12.2019

Карикатурист, графический дизайнер

Родился 13 сентября 1933 года в Тамбове в семье дизайнера Сергея Петровича и архитектора Нины Михайловны Коноплянских.
Окончил Московский Физико-технический институт по специальности «электроника» в 1958 году и «МИРЭА» по специальности «вычислительная техника» в 1978 году.
Работал в оборонном НИИ до 1989 года (закончил в должности начальника лаборатории и Главного конструктора).
С 1995 г. занимался рекламно-оформительскими работами.
С 1999 – 2001 гг. – еженедельник “Московский железнодорожник” (обложка, коллаж, верстка).
С 2001 – 2004 гг. – художественный редактор еженедельника “Новый крокодил”.
С 2004 г – дизайн и верстка журнала “Деловая леди” (100 полос, два выпуска), подарочной книги комиксов “Спаситель” (твердая обложка, 48 полос), ежемесячника “Шут” (32 полосы) и журнала комиксов “Историкс” (32 полосы).
Первую карикатуру опубликовал в 1955 году в журнале «Всемирные студенческие новости», издаваемом в Праге.
Публиковался в середине 60-х в советском дайджесте «Спутник», литовском сатирическом журнале «Шлуота», газетах «Неделя», «Коммерсант», «Гудок». «Труд», «Московский комсомолец» и др.
Проиллюстрировал 6 научно-популярных книг издательства «Просвещение».
Участник более чем 20-и всесоюзных и международных конкурсов карикатуры.
Призер международных конкурсов карикатуры в Габрово, Токио, Монреале и нескольких московских. Призер конкурса в Иране.
Провел 2 персональные выставки в Москве в 2008, 2011 годах.
Издано три авторских сборника карикатур.
Автор нескольких реализованных проектов бард-кафе «Гнездо глухаря» и других.
Получил звания «Наследник Ильфа и Петрова» от газеты «Гудок» и «Карикатурист года» в «Московском комсомольце»
Член Московского союза художников.
Член Гильдии карикатуристов Медиасоюза России.
Почетный член Российской академии художеств с 2014 года.

Персональная страница: http://www.konoplyansky.ru/konoplyansky

БЭК 2014 г.

Немного о себе

Всё началось с того, что 114-я группа Физтеха решила для смеха выпустить к ноябрьским праздникам стенгазету под названием «Голубой жираф». Нынешнего смысла в определении «голубой» тогда не было. Но своеобразное «дада» в 1954 году не могло не возмутить партийное начальство. Стенгазету сняли в тот же день. В том же году мой однокашник Черников послал свои карикатуры в журнал «Всемирные студенческие новости», который издавался, кажется, в Праге, и получил приз – фотоаппарат. Послал и я, нарисовав первый раз в жизни с десяток наивных карикатур, сопроводив словами, что, дескать, юмор сближает, и т.п. Самым неожиданным было то, что один рисунок напечатали!
А уж письмо одного из секретарей Всемирного союза молодёжи, что юмор действительно сближает, сказалось на самомнении фатальным образом. Карикатурой я заболел. 1955-й год. Западная концепция карикатуры была неизвестна, работы художников недоступны. Тем не менее в первых рисунках появляются такие черты карикатур как подтекст, парадокс, ассоциативность, выраженная в основном через элементы рисунка, а не подписи. Диалоговая подпись, характерная для советской карикатуры, вообще не признаётся элементом карикатуры. В большей степени интересовали формальные приёмы юмора, двойное прочтение. Например, бездомные.
В начале оттепели конца 50-х возникла серия наивных рисунков с табачным дымом, в которой дым от трубки ассоциировался со Сталиным и на картинках представлялось, что случается с другим дымом, как скрывается инакомыслие, и какое многообразие открывается с появлением маленькой щели в железном занавесе. Тогда же возник первый персонаж – условный жираф, ставший объектом формальных изысков. Когда Алексей Баташев, организатор Mосковского джазового клуба в ДК Энергетиков, что на Раушской набережной, увидел мои каракули, он на следующий же день принёс с десяток прекрасно нарисованных разработок этой темы, и я жутко завидовал его мастерству. Вообще на формирование «графической манеры» и психологии карикатуры ушло не менее 5-7 лет и вся работа напоминала длительное и малоэффективное обучение. В ЦНИРТИ, куда я устроился работать, узнали, что я немного рисую, и привлекли к работе в стенгазете. А там уже были два рисовальщика: один – с художественным образованием (художественная школа на Мещанской) – Владислав Михайлович Лобанов, будущий доктор наук, генеральный директор и генерал.
Другой – Борис Фомич Авянович, ставший учёным секретарём учёного совета ЦНИРТИ. Борис рисовал смешных маленьких людишек, непрофессионально, но стилистически законченно. Там, в стенгазете я старался не отставать от них в «фельетонной» карикатуре «на злобу дня». В то же время сочинялись тематически достаточно интересные карикатуры, например, К середине 60-х возникает уже устойчивый персонажный тип, который по приглашению художественного редактора русского дайджеста «Спутник» Людмилы Герасимук бегал на стрипах по первой полосе журнала. «Мистер Спутник» бегал около двух лет, а потом его обвинили в формализме и прогнали из издания. Тогда же рождается серия рисунков на общую тему «толпа». Новый персонаж собирается в толпы и теряет индивидуальность. С этой серией я решил пойти в «Литературную газету».
Процесс возникновения новой советской карикатуры только начинался и в «Чудаках» ЛГ на 16-ой полосе шла перепечатка бытовых карикатур из зарубежных журналов. Манера и смысл моих рисунков, судя по словам Ильи Суслова и Вагрича Бахчаняна, понравились: «Наконец-то», «Tы наш человек», «Это то, что нужно!» и т.д. в таком духе. «Зайди через неделю». Через неделю: «Понимаете, толпа… безликая… не наши люди… не советские…». В общем, поняли правильно. Реакция в политической жизни уже шла полным ходом. Вторая попытка в ЛГ – рисунки из букв. Испуг, видимо, был больше: «Они у вас ещё и заговорили!» Тогда же познакомился с литовским журналом «Шлуота». Он показался мне близким по духу, и будучи в Прибалтике в отпуске, я предложил там свои рисунки.
Первая реакция – «русских не печатаем». Тем не менее весь цикл «Толпа» понравился и был напечатан. Очень доброе письмо написал мне тогдашний главный художник журнала Альгис Шекштяле, обещавший преодолеть национальные ограничения. Но всё же скоро мои карикатуры печатать перестали. После первой серии публикаций я поехал с Борисом Авяновичем за компанию в Вильнюс «пропивать» гонорар. И там произошла комичная история, которую, наверное, помнят все участники событий. От журнала нам заказали хороший номер в центральной гостинице Вильнюса. Лето. Окна открыты. Сидим вчетвером – А. Шекштяле, А. Цвирка, Б. Авянович и я. Анекдоты, причём вся компания настроена мягко говоря антисоветски. Авянович рассказывает анекдот, в котором нужно спеть первые такты арии из «Кармен»: «Тореадор, смеле-е-е! Тореадор, тореадор…». И вдруг через открытое окно – продолжение мелодии… Немая сцена. Главный художник и художественный редактор журнала ЦК КП Латвии, конечно, боялись подслушивания. 70-е годы. Работа в стол. Отдельные и редкие публикации в некоторых популярных изданиях не в счёт. В этот период произошёл занятный эпизод. Мой приятель из ЦНИРТИ, Сергей Нурищенко, проникший в какую-то комиссию парткома, предложил мне устроить выставку моих карикатур в фойе директорского корпуса. Надо было получить разрешение парткома. И я подобрал 20-30 рисунков, часть из которых была опубликована. Первый секретарь парткома, внимательно рассмотрев напечатанные работы, спросил: «Ну хорошо. Это вы срисовываете с журналов. А свои-то у вас есть?»
В результате выставка была милостиво разрешена и вывешена. Были разные отзывы в тетрадке, но главный отзыв её миновал и прозвучал в том же парткоме. И выставку на следующий день сняли. Работы, правда, сохранились. Не те времена. Снова в стол. Из-за большой загрузки на службе постоянно «тусоваться» в редакциях популярных журналов не было возможности. Но в начале 80-х меня пригласил в “Гудок” знакомый по московскому джазовому кругу писатель Александр Кабаков, занимавший тогда в газете должность зав отделом сатиры и юмора. На некоторое время с ним сложились дружеские отношения.
Серия публикаций в «Гудке» была вознаграждена званием «Наследник Ильфа и Петрова»! А. Кабаков посоветовал мне показаться в «MК» Льву Новожёнову. Там меня приняли тоже хорошо, и даже дали звание «Карикатурист года». В то время при главном редакторе Гущине сложилась довольно либеральная обстановка, и некоторые рисунки, напечатанные в газете, были очень рискованными. Тогда же мои стрипы понравились в рекламном издании «Soviet Books». В 1984 году я показал свои карикатуры в клубе карикатуристов газеты «Труд» и руководитель клуба Валентин Розанцев предложил поучаствовать в международном конкурсе карикатуры в Токио при журнале «Иомиури шимбун».
Я нарисовал несколько рисунков на заданную тему «Герой», а Розанцев отобрал по его мнению выигрышные и послал через газету в Японию. Спустя некоторое время пришло сообщение, что мне присуждена премия отборочного комитета. Разумеется, я был на седьмом небе. После этого мои работы отмечались в Габрово, Японии, Монреале. По рекомендации Андрея Бильжо в начале 90-х мне предложили делать пятничную карикатуру на первую полосу газеты «Коммерсант».
Вот, собственно, и всё. Уже в последние годы Марат Валиахметов порекомендовал меня Владимиру Мочалову в качестве верстальщика журнала «Новый крокодил», где я и проработал три года художественным редактором. За эти годы мне удалось познакомить читателей «Нового крокодила» с основными течениями советской и зарубежной карикатуры, показать работы самых знаменитых отечественных и зарубежных художников на авторских вернисажах, что за редкими исключениями (Эффель, Бидструп) – было впервые в отечественной публицистике. Хочется поблагодарить всех тех, кто помогал мне в публикации моих рисунков. Май 2004 г.
Персональная страница:
http://www.roscartoon.ru/konoplyansky/index.htm


Добавить комментарий

пятнадцать + 10 =