Бродаты Лев Григорьевич

Москва, Россия

Карикатурист, график, плакатист, живописец

Лев Бродаты родился в Варшаве в 1889 году. Родители Льва, обремененные материальными заботами (отец – мелкий служащий, детей много), отправили мальчика к более преуспевшему в жизни дяде, в Вену. В 1905 году в Вене Лев Бродаты начал заниматься в художественной школе известного в ту пору австрийского рисовальщика Д. Кона. Через год он поступил в «Анна-Шуле» – среднюю школу рисования и живописи, где проучился три года. В 1909 году 20-летний Бродаты сдал вступительный экзамен на третий курс Венской академии изящных искусств, но уже в следующем году из-за материальных затруднений оставил академию. До Первой мировой войны Лев Бродаты работал в Берлине, Вене, Кракове, Варшаве – рисовал карикатуры для журналов, писал портреты, занимался живописью.Юлий Костинский
Заслуженный деятель искусств России (1945 г.). С 1918 г. сотрудник газеты “Правда”, с 1932 г. – журнала “Крокодил”.
Бродаты Лев Григорьевич (1889–1954) – график, живописец, плакатист, карикатурист. Учился в Вене в студии Д. Кона (1905), школе рисования и живописи (1906–1909), Академии изящных искусств (1909). В 1910-е гг. рисовал для журналов Вены, Берлина, Кракова, Варшавы. Организатор одного из первых советских сатирических журналов «Красный дьявол» (1918– 1919). В 1919–1921 гг. работал в «Окнах РОСТА». Рисовал карикатуры для газеты «Правда» (с 1917); сотрудничал в журналах «Мухомор» (1922–1923), «Бегемот» (1924–1928), «Смехач» (1924–1928). С 1931 г. постоянный сотрудник журнала «Крокодил». Участвовал в выставках: группы «Л’Аренье» («Паук») в Париже (1925), «Карикатура на службе социалистического строительства» (1932), «Художники РСФСР за XV лет» (1933), московских мастеров советской сатиры (1937), Всесоюзных художественных выставках (1939, 1949, 1952, 1954) и др. Провел персональную выставку в Москве (1944). Преподавал во Вхутеине в Ленинграде (1928–1930). Заслуженный деятель искусств РСФСР (с 1945). Произведения представлены в ГТГ, ГРМ, ГМИИ им. А.С. Пушкина и др.

http://domantik.ru/items/aukcion-3-zhivopisj-grafika/paintings/lev-grigorievich-brodaty-portret-mihaila-mihaylovicha-zoschenko-1930-e-gg—holst-maslo-

Он слыл чудаком. Такой репутации немало способствовало то, что Лев Григорьевич Бродаты имел склонность к оригинальным филосовским рассуждениям, любил забавные парадоксальные сентенции, подчас весьма меткие.
Говорил он всегда интересно, остро, занимательно. Видел вещи и явления под каким-то своим, индивидуальным углом зрения и отстаивал свои взгляды умно, горячо, со своеобразным, швейковским юмором. От него всегда ждали занятных словечек и афоризмов, которые потом со смехом передавались из уст в уста…
О Бродаты можно, мне кажется, сказать, что он был не только художником для зрителей, но и художником для художников. И не только потому, что оказал сильное творческое влияние на многих талантливых графиков, — достаточно вспомнить, что ему многим обязаны в своем развитии такие выдающиеся мастера советской сатиры, как Б.Пророков, Л.Сойфертис, В.Горяев…
Бродаты не был, так сказать, “чистым” карикатуристом. Его творческие интересы были значительно шире, охватывали разнообразные смежные графические жанры, среди которых одним из наиболее им любимых были книжные иллюстрации. В этой области с особой силой умение Бродаты дать углубленную психологическую характеристику образов, убедительную эмоциональную интонацию. Некоторые рисунки Бродаты, как, скажем, иллюстрации к “Гроздьям гнева” Стейнбека, поражали точностью и остротой проникновения художника в сущность и смысл литературного прообраза… создал огромное количество превосходных рисунков по произведениям целого ряда крупнейших зарубежных писателей – Г.Гейне, Г.Мопассана, Э.По и других…
Бродаты оставался верен себе: предельную взыскательность и постоянную неудовлетворенность сделанным, характерные для его работы в журнальной и газетной карикатуре. Он целиком перенес в иллюстрацию. К сожалению, эта достойная высокого уважения требовательность к себе сыграла роковую роль в том отношении, что из огромного количества созданных художником книжных рисунков только иллюстрации к “Гроздьям гнева” Дж. Стейнбека оказались опубликованными. Бесконечные переделки, отход от уже найденных и поиски все новых и новых изобразительных решений, образов и вариантов — все это настолько затрудняло издательский процесс, что в конце концов не увидели света ни великолепная серия рисунков к “Германии” Гейне. ни замечательный цикл рисунков к “Кентерберийским рассказам”, ни иллюстрации к испанской сатирической хронике М. Бенавидеса “попы и нищие” и к историческому роману А. Степанова “Порт-Артур”

Бор. Ефимов, 1976 год

Слово «за» и «против» имеет Бродаты!

Будущий карикатурист и великий спорщик Лев Григорьевич Бродаты родился в 1899 г. в Варшаве в небогатой многодетной еврейской семье. Когда Льву исполнилось десять, отец отправил младшего сына в Вену к дяде. Художественные студии и школы рисования, попытка уплыть зайцем за призрачным счастьем в Америку, год учебы в Венской академии изящных искусств и бесконечные подработки с кистью в руках – вот жизнь юного живописца до Первой мировой. Где-то там, в кофейнях Австрии, он познакомился с молодым Адольфом Шикльгрубером. После взятия Берлина в сейфе фюрера нашлась акварель, подписанная по-немецки: «Дорогому другу Адольфу Гитлеру. Лев Бродаты». Льву неслыханно повезло – рисунок и письма Гитлеру нашли друзья Бродаты и не сдали его СМЕРШу, и одним талантливым художником в СССР осталось больше.
В 1914 г. Лев Бродаты за участие в польском революционном кружке был арестован, эвакуирован – после приближения фронта – в Тверь, затем отправлен на трехлетнее поселение в Вологду. Но по дороге в ссылку он растворяется в петроградских переулках, переходит на нелегальное положение и даже там выполняет художественные заказы – рисует обложки для книг и кинорекламу.
С декабря 1917 г. Бродаты приходит в «Правду», полностью приняв революцию. С тех пор Лев Бродаты – искренний певец идеи переустройства мира на справедливых началах. В 1918 г. он с поэтом Василием Князевым создает первый советский сатирический журнал «Красный дьявол» (1918-1919). Дьяволята высмеивали последнего самодержца всея Руси – Александра IV (Керенского), выпускали тематические «поповские», «белогвардейские», «хлебные» номера.
В Гражданскую войну Лев Бродаты добровольно вступает в Красную армию. С мировой буржуазией красноармеец воюет сначала в телефонной роте, а затем в Политпросвете Петроградского военного округа. Одновременно с военной службой художник участвует в создании «Окон сатиры РОСТА», нещадно разя меньшевиков, укрывателей топлива и подручных интервентов.
После войны бродатовские рисунки бьют по врагам молодой республики в сатирических журналах «Мухомор», «Бегемот», «Смехач», «Красный ворон», «Дрезина», «Красный перец», «Пушки», «Ревизор» и т.д. и т.п.
В тридцатые годы Бродаты переезжает в Москву, с 1932 г. начинает работать в «Крокодиле». И тут художник развернулся. В «Крокодиле» обновляется верстка, появляются цветные иллюстрации, меняется общий стиль подачи материалов. Карикатурист применяет самую разную технику – пером и кистью, тушью и красками, иногда прибегая даже к аппликации. Ведущей темой сатиры Бродаты было международное положение, и решал он идеологические установки всегда гротескно и изящно – его горбоносые империалисты выглядели весьма элегантно. Самое же странное заключается в том, что, хотя Бродаты никогда не выезжал за границу, каждый изображенный им иностранец нес на себе точный отпечаток своей национальности.
Работать с Бродаты было сложно – редакторам, потому что он бесконечно все переделывал, стремясь улучшить рисунок. Работать с Бродаты было легко и интересно – художникам. Он всегда экспериментировал, играя на контуре и светотени, добиваясь пластичности изображения. Его коллеги так описывали реакцию карикатуриста на частую критику своего новаторского стиля: «В своей характерной позе, скрестив руки на груди и удобно откинувшись на спинку стула, хладнокровно слушал он, бывало, обидные выпады оппонентов, всем своим видом выказывая полнейшее к ним равнодушие. В правоте своих художественных принципов он был твердо убежден».
Бродаты широко известен как карикатурист, но он был еще и очень необычным книжным иллюстратором. Жаль, но большая часть его иллюстраций не изданы до сих пор, за исключением рисунков к «Гамбургу на баррикадах» Л. Рейснер (1932), «Гроздьям гнева» Дж. Стейнбока (1940) и «Американским новеллам» (1946).
Про Льва вспоминают много неожиданного. Лев Бродаты обожал всех учить. Если вам надо было заклеить что-то на рисунке, Бродаты был тут как тут. Если надо чисто, без подтеков перекрыть большую плоскость на рисунке, он давал единственно правильный совет. Написать шрифт — в этом он был просто бог. Вычертить рамку — лучше его это никто не сделает. Причем учил он и давал советы, касающиеся не только рисования, но и житейских премудростей. Однажды, когда он неловко поскользнулся и упал, то и тут остался верен себе. Поднимаясь с чьей-то любезной помощью, он произнес: «Вот как надо падать! А то некоторые…»
Сохранились воспоминания, как Бродаты работал. Лев Григорьевич рисовал и все приговаривал: «Вы знаете, я в работе большой аккуратист, терпеть не могу грязи. Ничего лишнего, ничего, что мешает, что не относится к работе! Я могу рисовать в смокинге, в кремовом костюме, в белых брюках! И не боюсь, что поставлю пятно на пиджаке, капну на брюки или вымажу галстук. Да, я аккуратист!» Закончился этот монолог тем, что великий аккуратист, окончив рисовать, сел на палитру.
Марк Вайсброд писал, что Бродаты любил выступать с речами, причем самый простой вопрос он умудрялся так усложнить и запутать, что одна часть слушателей считала, что он говорил за здравие, другая — за упокой. Однажды на одном из совещаний слово великому путанику предоставили так: «Слово ²за² и ²против² имеет Бродаты!»
А когда после войны в Донбассе с выставки московских художников-карикатуристов. пропала одна работа Бродаты, реакция его была самая неожиданная. Лев Григорьевич радовался, как младенец: «Ну вот! Я же говорил, что Бродаты — это художник! И Бродаты чего-то стоит! Рембрандта крали, Рубенса крали, теперь за Бродаты взялись!»
И взялись, очевидно, не зря. Творчество Льва Бродаты оказало сильное влияние на многих советских графиков и прекрасно иллюстрирует для нас эту сложную и противоречивую эпоху.


Добавить комментарий

десять + семь =