Цыганков Борис, рассказы

Зимняя муха

– Кыш! кыш! – воскликнула тетушка. Она только что внесла большой торт, на который алчно устремилась невесть откуда взявшаяся муха. Тетушка махнула рукой и поймала муху.
– Ой! – сказала тетушка и разжала пальцы. На ее ладони лежала бездыханная муха.
– Что я наделала! – сказала тетушка. – Это же моя приятельница! Вот – ожила среди зимы. Я ее и кормила с руки, и беседовала с ней. Что я наделала!
Смятая муха, лежа на спине, дрыгнула лапкой.
– Оживает! – сказал я. – Не расстраивайтесь, тетя.
Тетушка склонилась над мухой, прислушиваясь.
– Не дышит, – сказала она. – Боже, что я наделала… Вот что – звони в скорую ветеринарную помощь… Ну же, скорей звони!
Не без сомнения я набрал номер.
– У нас тут муху задавило, – сказал я, – пришлите врача, пожалуйста. Она, похоже, при смерти…
– Чем задавило – трамваем, машиной?
– Вы что? – сказал я. – Что от нее осталось бы? Тетушка нечаянно задавила.
– Это кот или собака? – спросила дежурная.
– Я же сказал – муха! – сказал я, раздражаясь.
– Я написала – кличка Муха. Какое у вас животное, я спрашиваю?
– А я вам в третий раз говорю: муха! А кличка… как ее кличка, тетя?
– Кличка? Боже, боже мой… Кличка – просто Муха.
– Пишите! – сказал я в трубку. – Животное – муха, кличка – Муха.
– А вы, часом, не под мухой? – спросила дежурная.
– Мы над мухой! – сказал я. – И она не дышит. И вообще мы чай пить с тортом собирались.
– Помощь платная, – сказала дежурная. – Диктуйте адрес…
Приехал врач с чемоданчиком и здоровенным догом. Дог уселся в прихожей, выпятив грудь и высоко держа голову с надменными светлыми глазами.
– Где больная? – спросил врач, раздеваясь, и направился в комнату.
– Даже руки не вымыл с улицы, – шепнула мне тетушка. – Коновал!
Мы подошли к мухе. Тетушка уже скатала ей подушечку из ватки и укрыла по шею платочком. Врач откинул платочек и осмотрел муху.
– Переломов, вывихов нет… – сказал врач. – Проверим пульс.
Он взял муху ха лапку и взглянул на часы.
– Пульс не прослушивается, – сказал врач и вдруг рассмеялся. – Ну, конечно! Пульс – это по сути толчки крови, создаваемые сердцем при кровообращении. А у мухи нет ни кровообращения, ни сердца.
– У нее было сердце, – сказала тетушка, и из глаз ее потекли слезы.
Врач раскрыл чемоданчик и вытащил шприц.
– Надеюсь, одноразовый? – спросила тетушка.
– Попробуем стимулирующий укол, – сказал врач. – Если не поможет, вызывайте реанимацию.
Держа муху под лупой, он кольнул ее и сбросил иголку в пепельницу. Муха перевернулась на живот и поползла к торту. Мы затаили дыхание. Муха охватила лапками сладкую крошку, поела и начала умываться. Затем она медленно полетела в прихожую. Доктор одевался, рассеянно внимая восторженному лепету тетушки, а муха кружила перед носом дога. Дог протяжно зевнул и проглотил муху…
Я подхватил тетушку, но она отстранила меня.
– Это … это вандализм, – с трудом произнесла тетушка. – Это геноцид! Ах ты, дрянь!
Дог опустился на передние лапы и на животе пополз к тете. Он лизнул ее тапок и заскулил.
– Боже: боже мой! – сказала тетушка. – Какая развязка! Какая трагическая нелепость!
Дог не поднимался.
– Не убивайтесь, – сказал врач. – Вот придет лето, проходу от этих мух не будет. А плату я с вас не возьму…
– Да, да… – сказала тетушка, – а эта… ваша собака… Почему вы ее таскаете с собой?
– Скучает она одна. Ее ведь хозяева бросили – ей еще года не было. Хлопот, конечно, с не не оберешься…
– Знаете что? – сказала вдруг тетушка. – Оставьте ее у меня. Поверьте, ей будет хорошо!
Чувствуя, что сейчас что-то сморожу, но уже не в силах остановиться, я произнес:
– Тетушка будет за ней ухаживать, как за могилой ее любимой мухи.
– Дурак! Ох, ты и дурак! – сказала тетя. – А звать я ее буду Мухой. Пойдем,. Мушенька, я тебя тортиком угощу…

Яма

– Танюха! Наконец-то! Долго искала?
– Здравствуй, Ванечка! Да нет – быстро нашла. Как ты объяснял – вышла из автобуса и налево. Правда, спросила еще для верности. Всё говорят – налево. Один мужик только сказал – пойдем направо, никого, главное, говорит не слушай. Я и пошла направо, потом думаю – ты ж налево говорил. И говорю этому мужику – нет уж, извините, пойду налево. И пошла налево, как ты объяснял.
– Ну, я же тебе и объяснял- налево. Потом вдоль канавы, не доходя до будки – направо по тропинке, мимо ямы.
– Да я запомнила – по тропинке направо. А потом думаю – пойду прямо, до будки – спрошу для верности. И свалилася в эту яму – вся перемазалась!
– Ну, ты даешь! Я тебе говорил – по тропинке направо, не то в яму свалишься. Я ведь, Танюха, главное, тебе-то объяснил, а сам пошел прямо, хотел срезать и тоже в эту яму завалился.
– А меня мужики, те, что с будки, вытащили. И объяснили – по тропинке направо.
– Ну, так и я тебе объяснял — по тропинке направо!
– Да я помню, Вань, что по тропинке мимо ямы. Вот, видишь, и дошла.
– Молодец! А я уж начал беспокоиться. Думаю, вернусь, тебя встречу. И пошел по тропинке направо, как тебе объяснял. А назад-то идти – уже будет налево! И опять, представляешь, в эту яму завалился!
– Ой, Ваня, не могу! Я ведь тоже, когда мужики эти сказали направо, задумалася, так ли мне Ваня объяснял? Думаю, вернусь до канавы и вспомню, как ты мне объяснял. И пошла по-тропинке направо, .как ты объяснял. А коли назад – значит нужно налево? А там травой заросло – и я, ох, умру, Ваня, снова в эту яму завалилася. Еще лежу и думаю, как же так? Ваня объяснял направо, а я все равно в эту яму завалилася. Мужики, что с будки, опять меня вытащили. Ну, тут уж я дошла.
– А я посидел в яме – вдруг, думаю, ты тоже завалишься, так я тебя вытащу. Видишь, чуть-чуть не дождался. Ну что, Танюха, полезли на сеновал?
– Ой, Ваня, и не знаю. Зачем лезти-то?
– Зачем, зачем – будто не знаешь?
-Не знаю, Ваня. Может, спросить кого? Для верности… Ой, Ваня, там кто-то есть! Слышишь, шуршит!
– Шуршит? А-а, не бойся. Это мыши шуршат.
– А-а-а-а-а-а-а! Мыши!! Не полезу!!! Не полезу, делай со мной что хочешь!
……………………………………………………………
– Вот что ты хотел со мной сделать, Ваня! Ваня, Ванечка мой, Ванюшенька. До чего же ты все хорошо объясняешь.

 

 


Leave a Reply

3 × 1 =