Valk Genrih

Moscow, Russia

Генрих Оскарович Вальк, как и многие любимые мною художники, сначала стал популярным художником “Крокодила”, а уж потом широко известным детским иллюстратором. В сущности я и захотел стать карикатуристом потому, что уж больно хороший пример стоял перед глазами. У меня в детстве из всех “Незнаек” самой любимой была книга “Незнайка на луне”, и, конечно же, в первую очередь из-за прекрасных иллюстраций Валька. У меня было шикарное издание с большими цветными вкладками, и это было нечто! Поэтому, когда я узнал дорожку в “Крокодил”, сразу начал знакомиться со своими детскими кумирами. В комнате художественного редактора висел большой плакат с портретами и телефонами всех(!) художников журнала, чем я и не преминул воспользоваться. Самым большим моим кумиром на тот момент был крокодильский долгожитель Борис Ефимов. К тому времени я прочитал несколько книг его воспоминаний о встречах с самыми знаменитыми людьми 20-го века и скупил все сборники его карикатур, до которых смог дотянуться. И мне он казался жутко старым (76 лет!), того и гляди помрёт, а мне жуть как хотелось с ним познакомиться. Но как? Просто попроситься в гости? А с какой стати? Чем я могу быть интересным признанному мэтру? Помогла книжка из библиотечки “Мастера советской карикатуры” с рисунками Виктора Чижикова. В предисловии Кукрыниксы написали, что однажды в их мастерской появился юноша с чемоданом(!) карикатур и спросил, станет ли он карикатуристом. Вот он повод! Я собрал всё, что успел к тому времени нарисовать, и начал звонить любимым художникам. Первым был, конечно, Ефимов. Я дождался 26 сентября, дня его рождения, позвонил и поздравил с годовщиной. И попросился в гости для того, чтобы показать рисунки. Большого энтузиазма в связи с моим звонком Борис Ефимович не испытал. “А вы отнесите свои работы в “Крокодил”, – посоветовал он, – глядишь, там помогут вам с советом”.

Вальк, напротив, сразу пригласил к себе домой, внимательно просмотрел тот хлам, что я принёс, но сильно ругать не стал, хотя и сразу обозначил, что мне надо долго и долго учиться. И предложил время от времени наведываться к нему домой и приносить новые рисунки. Что я и делал. И надо сказать, что Генрих Оскарович был не только отличным художником, но и прекрасным педагогом. Он не отмахивался пренебрежительно от слабого рисунка, а сразу указывал в чём его слабость и давал совет, как от этого уйти. И ещё он заразил меня страшной “крокодильской” приметой. “Не клади готовый рисунок на кровать или диван, в общем. на то место, на котором ты спишь,- сказал он мне в первую встречу, когда я попытался вывалить рисунки из папки на диван, – его обязательно заставят переделывать!” Уж не знаю, правда это или нет, но я до сих пор следую этому правилу!
От Валька узнал я про другого замечательного крокодильского художника – Константина Ротова. Ротов умер аккурат в год моего рождения, поэтому его рисунков в “Крокодиле” я никогда не видел. “Никогда не относись пренебрежительно к своей профессии, – сказал мне Генрих Оскарович, – в “Крокодиле” всегда работали профессионалы высочайшего класса, не побоюсь сказать, лучшие графики Европы! В тридцатых годах нужно было написать панно для международной выставки. Нанимали многих известных живописцев, но никто не мог справиться со сложной композицией, объединяющей представителей разных профессий, которые должны были быть на нём изображены. И тогда вспомнили про мастера многофигурной композии – Ротова. И не ошиблись. ” Вспоследствии я читал про это в воспоминаниях о К.П.Ротове, но впервые услышал от Валька. К сожалению, был я к тому времени совсем мальчишкой, сам толком ещё не знал, стану художником или нет, и не воспользовался в полной мере добровольной помощью мастера. Был у него несколько раз, потом что-то помешало приехать, потом было неудобно, что не появлялся давно, и так далее… До сих пор жалею!..
Сергей Репьев
К числу кадровых крокодильских художников принадлежит Генрих Оскарович Вальк, работающий в журнале с 1939 года и сотрудничающий в нем и в наши дни*. Первые свои сатирические рисунки он начал помещать в газете «Гудок» в 1937 году, а несколько позже получил премию на конкурсе карикатур «Прессклише». В «Крокодиле» Вальк сразу зарекомендовал себя как умный художник, тонко чувствующий бытовую тематику, умеющий увидеть и обыграть в рисунке характерные детали, много говорящие читателю. Особенно запомнился его широко известный рисунок «Сделала все, что могла». Несмотря на свою лаконичность, он заменяет целый рассказ, предельно убедительно обрисовав молодящуюся мать «со следами былой красоты». Ее гораздо больше интересует своя личная жизнь, чем воспитание уже взрослого сына, портрет которого художник предусмотрительно повесил на стене. Дамочка стоит задумавшись, держа в руке снятую с рычага телефонную трубку: «Где же Додик? Звонила в ресторан, в милицию, в вытрезвитель! Больше уж не знаю, где искать?»
Вальк умеет создать и дать почувствовать читателю глубокий психологический подтекст, в чем-то родственный настроению картин передвижников. Своим рисунком он заставляет зрителя глубоко задуматься, и в этом сила его как бытописца. Рисунки художника привлекают внимание не экстравагантностью штриха, не лихостью ракурсов, а колоритным и выразительным изобразительным рассказом. Ироничная улыбка, неизменно присутствующая в рисунках Валька, тонкое подчеркивание деталей создают его работам заслуженный успех. Ведь не случайно именно ему удался весьма популярный рисунок «Знаки различия» («Крокодил», 1969): нарисованы двое стиляг—парень и девушка, пол которых различить невозможно, настолько сходны их прически, костюмы, расклешенные брюки и даже торчащие из-под буйных шевелюр папиросы. Вальк нашел выход, повесив каждому из них на цепочке значки, которые можно увидеть на общественных уборных. Недаром рисунок был не только многократно перепечатан, но и вызвал ряд подражаний. Кроме многолетней работы на страницах журнала Вальк весьма активно проявил себя и как помощник художественного редактора при Б. И. Пророкове и В. Я. Коновалове. Обладая хорошим вкусом и строго относясь к вопросам оформления, он много сделал для того, чтобы рисунки как можно выигрышнее смотрелись в макете, не спорили друг с другом и свободно «дышали», не задавленные окружающим текстом.
Даже такой искусный специалист, как Лев Григорьевич Бродаты, ценил умение Валька и в 1944—1945 годах привлек его к работе по оформлению журнала. С совместной работой Валька с Бродаты связан интересный случай. Как-то Генрих Оскарович принес Бродаты заказанный рисунок для номера. Это была массовая сложная композиция с большим количеством персонажей. Бродаты долго вертел рисунок, рассматривая его своими близорукими глазами, качал головой, пронзительно смотрел на Валька и вдруг, взяв в руки ножницы, спросил его со своей доброй обезоруживающей улыбкой: «Генрих Оскарович, вы на меня не обидитесь?.. Рисунок вы нарисовали неплохой, но обыкновенный. А вот тут у вас есть отлично скомпонованная группа и притом прекрасно выражающая тему… Разрешите, я ее вырежу, и мы дадим ее крупно? Поверьте, вас можно будет поздравить с выдающимся рисунком»… Так и сделали. Бродаты оказался прав, как всегда.

Особо нужно отметить педагогические способности Валька. На всем протяжении существования кружков рабочих карикатуристов при редакции он являлся одним из лучших руководителей, отдавая много времени и внимания молодым художникам. Занимался он в свое время с двумя Юрами — Федоровым и Узбяковым, вышедшими из этого кружка и ставшими известными художниками-карикатуристами. Умелым развитием способностей обязана Вальку и Галина Караваева, тоже прошедшая «усовершенствование» в кружке рабочих карикатуристов «Крокодила».

 

СМЕНА ПОКОЛЕНИЙ (И.П. Абрамский «Смех сильных»)

 


Leave a Reply

15 + one =