Shvartsburg Oleg

Israel

Карикатурист

 

О себе

 

Мне уже 50, хотя в душе чувствую себя где-то 25-летним. Врач-оториноларинголог по образованию и карикатурист по призванию. Моя Танечка, мо моему мнению (и не только моему), врач от Б-га. У нас две дочери, младшая учится в университете, а старшая работает.

 

Родился я в семье военного врача. В 1976 году закончил Ростовский-на-Дону Гос.мединститут. С 1977 работал врачом оториноларингологом. Рисовать любил с детства. На первом курсе института начал оформлять “Комсомольский прожектор”. Но не продержался там и года, был изгнан за выпуск “Будни 53-й кафедры”. Дело в том, что в институте было 52 кафедры. Институтский городок располагался в центре города и со всех сторон был окружен питейными заведениями. Одним из самых популярных был пивбар “Театральный”, который обожали как мы, так и преподаватели. Так я и изобразил, как во время лекций там собирается узнаваемый народ. За узнаваемость я и был с позором изгнан из “Прожектора”.

 

В дальнейшем временами рисовал только для себя. Не печатался. Работал лор-врачом вплоть до самого отъезда в Израиль в 1990г. Лишь после того, как я стал довольно известным карикатуристом, российская пресса писала несколько раз обо мне. Где-то в архивах есть эти статьи и, в основном, они были инициированы скандальными карикатурами, напечатанными в англоязычной прессе.

 

Итак, в 1990 году, на волне “Большой Алии”, эмигрировал в Израиль. Эмиграция вынудила искать источники заработка. Пришлось поработать и на раскопках, и мыть подьезды.

 

С детства я любил рисовать смешные картинки, но художественного образования не получил. А в Израиле мое хобби стало профессией. Помню, когда мы учились на курсах по подготовке к сдаче экзамена на право заниматься врачеванием, была организована всеизраильская демонстрация протеста против этого экзамена. По сути экзамен ввели в конце 1989 года в связи с наплывом большого количества врачей-эмигрантов. До этого врач должен был пройти полугодичные курсы при какой-либо больнице и мог приступать к работе. Так вот, на этой демонстрации были плакаты с моей карикатурой на тогдашнего министра здравоохранения Ольмерта. На карикатуре Ольмерт принимал от Сталина папку, на которой было написано «Дело врачей». Благодаря этому сюжету карикатура попала на телевидение и в газеты. Бедные организаторы демонстрации перепугались и даже приносили свои извинения министру. Экзамен я не сдал, но приобрел профессию.

 

Начал сотрудничать с одной из самых популярных юмористических газет Израиля Беседер, затем с крупной русскоязычной газетой Время. Потом последовало приглашение от ивритоязычного журнала Некуда. А в январе 1992 года я вдруг решил попытать счастья в The Jerusalem Post, самой значимой англоязычной газете в еврейском мире. Почему именно там, да потому, что редакция находилась в Иерусалиме и я постоянно видел это здание из окон автобуса. Приехал на автобусе в издательство вечером и нашел главного редактора, тогда это был Давид Гросс. Хохма заключалась в том, что английского языка я вообще не знал, а иврит мой был на уровне “моя твоя нэ понимай”. Однако я разобрал, что карикатуристов в газете достаточно и еще одного им не надо. Все же я сумел подсунуть свою работу редактору и она ему понравилась. На следующий день она появилась на второй странице газеты, а мне предложили приносить еще карикатуры. Так я стал сотрудничать с этой газетой вплоть до самого отъезда в Канаду. The Jerusalem Post еженедельно публиковала по пять моих карикатур.

 

В 1994 году за одну из своих работ, напечатаных в русскоязычной газете Вести, я был задержан полицией по обвинению в антисемитизме. Героем карикатуры был ортодоксальный еврей. Кто подал жалобу, так и не известно, но видно это были влиятельные силы. Разразился большой скандал. Подключились газеты, телевидение и этот случай стал темой для обсуждения в самой популярной израильской телевизионной программе “По Политика”. Меня стали узнавать на улице, а Jerusalem Post профинансировала мне адвоката. Вообще была очень трогательная забота людей, особенно религиозных, в редакцию стали присылать чеки на мое имя, чтобы я мог нанять адвоката. Кстати, моим адвокатом был ортодоксальный еврей. Мало того, этот случай стал обсуждаться на страницах американских газет. В итоге, я получил письмо из полиции, что моя фамилия в списках антисемитов не значится. Из-за другой карикатуры, на президента Египта Хосни Мубарака, было запрещено распространение газеты в этой стране. На меня подавали в суд палестинские политические деятели, а некоторые карикатуры арабские газеты просто перепечатывали, забыв получить разрешение автора и убрав мое лого с рисунка. Один раз, правда, одна газета извинилась за несанкционированное использование карикатуры, да и та была российская “Комсомольская правда”.

 

Интересно, что израильские политики тоже не всегда были довольны мной. Со слов главного редактора, Шимон Перес, будучи министром иностранных дел, требовал от руководства газеты уволить меня, но мой шеф всегда прикрывал меня. Правда, в 1997 году меня все же уволили, когда редактор был в Америке, но после его возвращения я снова стал сотрудничать с газетой. Была и другая реакция – у меня храняться благодарственные письма от Уорена Кристофера, бывшего тогда госсекретарем США, за карикатуру, на которой я его изобразил в образе Фигаро. Есть письмо и от премьера Канады Жана Кретьена. Есть много карикатур с подписями израильских политиков, включая Премьеров Ицхака Рабина и Беньямина Натаниягу. /На фото О.Шварцбург и погибший от рук террористов лидер партии “Моледет” (Родина), министр туризма Израиля Рехавам Зееви (Ганди)/. В 1997 году была организована выставка моих карикатур в Кнессете. В том же году я получил серебрянную медаль на международном конкурсе карикатуристов.

 

Ну а в Израиле полным ходом шел “Мирный процесс”, и после того, как дважды взорвали автобусы возле школы, где училась моя младшая дочь, мы приняли решение уехать в Канаду. И это несмотря на то, что Таня работала гинекологом, а я был достаточно известен как карикатурист. В сентябре 1998 года мы перебрались в Торонто. Совершить вторую эмиграцию не легче, чем первую. Правда, практически на третий день после приезда я начал печататься в крупнейшей еврейской газете Канады, но опять пришлось поработать и на траке, пока жена обучалась в гомеопатическом колледже. Затем Таня начала прием больных, а я занялся учебой. Ведь здесь без лицензии работать нельзя. Обзаведясь соответствующими бумагами, я стал так же принимать больных в нашей Клинике Альтернативной Медицины. Продолжаю рисовать на Израиль и мои работы каждую пятницу печатаются в Тhe Jerusalem Post.

 

Конечно, для сердца мне ближе карикатура. Как только представишь какой эффект она порой может произвести на читателя! Да и сам процесс… Иногда долго и мучительно ищешь сюжет, днями мучаешься и приходится рисовать механически, а бывает – БАМ! – и ты уже представляешь весь рисунок. Я всегда веду мысленный диалог со своими героями и часто гримасничаю. Раньше мои домашние говорили, что по моему выражению лица можно угадать кого я рисую. Вообще к рисункам отношусь как к живым, видимо, вкладываю много эмоций. Мне всегда интересна реакция читателя. Иногда вкладываешь смысл в одни детали, а зритель акцентирует другие, часто добавленные без особого смысла.

 

С другой стороны, меня считали хорошим врачом. Как отмечают коллеги, мне часто удается найти подход к детям. Вообще, в Союзе я не любил оперировать детей, потом часто болело сердце, и не только у меня одного. Наверное, я хороший врач, а вот моя Таня, как отмечал, – врач от Б-га. Таких на нашем курсе (более 200 человек) было очень мало.

 

Ну вот, пожалуй, и все.

 


Leave a Reply

eleven + 2 =