Spasskiy Svyatoslav

Moscow, Russia

О СЕБЕ

Не могу понять одну вещь. Вот, будучи пацаном, научился я плавать. Или, скажем, ездить на велосипеде. И это уже на всю жизнь. Разучиться невозможно.
Почему же, садясь за новый рисунок, каждый раз учишься заново? Наверное, бывают такие художники, которые рисуют с ходу. Я — не могу. …С отвращением возишь карандашом по бумаге — час, второй, третий. Пропади все пропадом! На душе мерзко. Презираешь себя за убогие, линии, за хилость фантазии. И вдруг! Как рассвет забрезжил: получается.., ощущаешь это позвонками. Откуда ни возьмись приходит второе дыхание, а в душе расцветают георгины!
Так вот, почему же сегодня, а не вчера это произошло? Что я, вчера глупее был? Да нет, умственный уровень стабилизировался уже давно, не в этом дело…
Жена говорит: бросил бы ты эти карикатуры. Жалко смотреть, как мучаешься. Лучше рассказы пиши, это у тебя легче выходит.
Как сказать. Рассказы-то, они внутри лепятся, под черепом. От замысла до свершения иной раз годы проходят — не вру! — а никому это не заметно. А «рисовальные» роды— они налицо, на бумаге.
Нет, было раза два, что рисунок получался сразу. Считаю — случайность. Это еще одна удивительно непостижимая штука — роль случайностей в нашей судьбе. Не сравнимая ни с чем роль.
Рисовать-то я начал, как себя помню. Случайно оказалось, что мой отец был большим книголюбом. Ну и мы с братом втянулись. Помню, как выклеивали мы с ним небольшие книжечки, рисовали иллюстрации. Тем не менее после школы я пошел было в транспортные инженеры — «пусть меня научат!» Не вышло. Совершенно случайно узнал о существовании полиграфического института с отделением художественных редакторов. Конкурс в тот год был случайно маленьким, вот я и прошел. Учиться было легко (не то что в МИИТе). Получив диплом, случайно попал в Ригу. Работал сменным мастером цеха глубокой печати в типографии, потом — начальником ОТК. Полиграфию изучил досконально, но желанная специальность витала где-то за облаками. Без отрыва от производства занимался карикатурным творчеством, сначала в стенной печати, затем — в республиканской молодежной газете.
Новый этап — работа техническим редактором в издательстве «Изобразительное искусство». Так бы и катился по производственному уклону, да случайно позвонил товарищ по институту: в журнал «Смена» не хочешь, есть место в отделе иллюстраций? Хочу. В «Смене»—пять лет. Тогда я чуть-чуть перегнал время, пытаясь уйти от штампов и скуки в оформительском деле. Переусердствовал… и бып выведен из редколлегии. Случайно в этот самый момент в «Крокодиле» освободилось место заместителя художественного редактора. Крокодильское тогдашнее начальство — заместитель главного редактора Борис Егоров и ответственный секретарь Саша Ремезов случайно оказались бывшими «сменовцами» и пригласили меня.
Закончились скитания. Всю дальнейшую жизнь я отдал «Крокодилу». И как тут было не использовать постоянное общение с художниками—классиками карикатуры? Учиться было у кого. Михаил Черемных, Юлий Ганф, Кукрыниксы, Аминадав Каневский, Виталий Горяев, Иван Семенов .. Такое созвездие может заставить засиять любого, отраженным светом, разумеется.
Теперь о моем кредо, позиции, стало быть. Первое: карикатура обязана быть лаконичной. Живопись, натурализм, лишние детали надо изгонять плетьми. Цвет должен быть только тогда, когда без него нельзя обойтись. А без него обойтись всегда можно, в газетах же обходятся. И были ведь когда-то только черно-белые фото, черно-белые фильмы. Разве плохо? Цвет мешает восприятию — таково мое мнение, можете не соглашаться… Раскрашивать карикатуру — все равно что исполнять анекдот хором в сопровождении оркестра.
— А сам-то раскрасил, — скажет читатель, полистав альбом. Ну да. Вот потому-то и не считаю себя корифеем. Я просто вижу, к чему стремиться. А экономия? По моим приблизительным подсчетам, рисуя черно-белую карикатуру, я сберегаю государству пять кило типографской краски — желтой, синей, красной.
Второе: карикатура должна быть смешной. Открыл Америку? А кстати, очень часто вызывает смех только идея, тема рисунка, а не сам рисунок. Ох, как мало по-настоящему «смешных» художников! Раз, два три… и обчелся.
А между прочим, человечество, смеясь, расстается со своим нелегким прошлым.
Девайте же будем смеяться! И смешить!


Leave a Reply

20 + 5 =