Dmitryuk Valeriy

Moscow, Russia

03 11 1940

Was born in 1940, and graduated from the Moscow Polygraphic Institute. He is a book illustrator, painter and puppet film designer and director. He has designed and illustrated fiction and children s books, including Cotangent Puss’s Arithmetic Book by Giovanni Raboni, My Lion by Boris Zakhoder, The Adventures of Captain Wrungel by Andrei Nekrasov. Asar Eppel’s Storm, and The Growth Vitamin by Oleg Grigoryev. He contributes illustrations to a number of children’s magazines and the satirical weekly Krokodil. Dmitryuk has taken pan in Book Art exhibitions both in this country and abroad, and in the International Children’s Book Fair in Bologna (1987). His works are included in museums and private collections in this country.

Dmitryuk is an extraordinary artist; no definition will fit him. He illustrates books, perhaps, in the same way as Chagal or Soutine painted their canvases, destroying all the existing canons, but without realising it, like Braque or Picasso, who did not destroy, but strengthened them. He conveys his inner world visually in illustrations as a matter of course, unpretentiously and un importunately. He is carried away by literary fantasies, and with a hand well trained in the latest intricate techniques of contemporary art depicts various worlds, chock-full of houses, cars, animals and people. They are closely packed in pictures within pictures, where everything is confused. But everything is very interesting. And there is something there which is lacking in the book. What strange animals, resembling animal-like people! What strange people resembling nothing at all! What a bizarre grotesque! With a child’s accuracy, reinforced by contemporary art, Dmilryuk finds “wrong” proportions and creates confusión of space. His colours, which do not explode, but “model” this vivid myth, are bright and harmonious. The world of the book acquires a tactile texture and gives rise to a new image, which is both alive and extremely attractive.

 

БЭК 2011 г.

 

Эдуард Полянский

НЕБЕСНЫЙ ЛИХОХОД

 

Все мы, независимо от корней, созданы для полета. Корнями Валерий Дмитрюк далек от неба: город — Нижний Новгород, район — Канавино. Ниже Нижнего. А оторвался от земли в раннем дет­стве. Папа – летчик летал на завод­ском «У-2», и не раз Валерке случа­лось возноситься над землей, при­чем оказии были все больше уни­кальные.

 

За вами залетали когда-нибудь в пионерлагерь на самолете? А за Валеркой    отец   залетел – перебрасывал в заводской лагерь груз и на обратном пути прихватил сына. А на гробу вы летали? Ва­лерке пришлось. В Москве умер военпред завода, за которым отца и командировали с гробом на борту. И в столицу Валерка впер­вые пожаловал, можно сказать, на гробу.

 

Подкачал вестибулярный аппа­рат, а то подался бы Валерий Дми­трюк в летчики, как два его брата­на. И все же полетать ему удалось на славу. И не только на отцовском «У-2». От земной тверди отрывался он на летательном аппарате под на­званием «вдохновение». В активе Валерия Дмитрюка весьма самобыт­ная и порой рискованная работа на ниве карикатуры, книжной иллю­страции, детского рисунка.

 

Первый рискованный крен — при оформлении школьной стенгазеты «Юный ленинец», который дегради­ровал у него в «Юнного ленинца». Лишняя «н» вызвала нездоровую ре­акцию у наименее сознательной ча­сти учеников.

 

Они потешно застревали на пер­вом слове, пытаясь преодолеть ба­рьер из двух «н», отчего второе сло­во, несущее основную политиче­скую нагрузку, такой нагрузки уже не несло, проговаривалось всуе, небрежно, как нечто лишнее, необя­зательное.

 

Разумеется, опасный вольнодумец от  дальнейших   полетов,  то   бишь оформления газеты, был отстранен, но, скажем сразу, должных выводов не сделал. Вообще-то в юношах бо­лее популярным для него средством передвижения была байдарка. В секции он занимался и однажды отправился на теплоходе с командой байдарочников к месту соревнова­ний, в Волгоград. Вот плывет он вниз по матушке по Волге, вокруг красотища, ландшафты так и про­сятся на бумагу, но ввиду отсутствия таковой уплывают не отраженны­ми.

 

Из бумаги на борту имелась толь­ко периодическая печать, которую Валерий и решил приспособить под свои художества. Набрасывал эски­зы прямо поверх текста, по летопи­си трудовых будней, по важнейшим документам партийных органов («Вместе с тем еще не повсеместно стали нормой нашей жизни…»), по письмам трудящихся. По просьбе тренера с пейзажей перешел на байдарочную тематику, посвятив не­сколько листовок коллегам по ко­манде.

 

Тут-то Валерия и застукала про­стая советская уборщица (что ни го­вори, а нашим обществом была вы­кована самая бдительная уборщица в мире), углядевшая в его рисунках признаки порнографии. За «голых баб» она ошибочно приняла деву­шек из женской команды, которых Валерий изобразил в спортивной форме. Но сигнал ее не пропал да­ром. Капитан теплохода узрел в ли­стовках еще большую крамолу. Если художник использует партий­но-советскую прессу вместо чистой бумаги, он тем самым как бы при­равнивает все напечатанное в ней к пустому месту. Такого политиче­ского кощунства на вверенном ему борту капитан потерпеть не мог и объявил по радио о высадке обид­чика центральных изданий на пер­вой же пристани.

 

Многие наши граждане в душе были цензорами: капитаны, убор­щицы, учителя, партийные работни­ки… В студенчестве Валерий коллекционировал польские плакаты. Собрал их с полсотни — наполовину в абстрактном стиле. И однажды комсоргу (дело было в полиграфи­ческом институте, где Дмитрюк обу­чался) пришла идея выставить его коллекцию на всеобщее обозрение. Взял плакаты, но тут как раз Ники­та Сергеевич, осматривая выставку в Манеже,произвел абстракциони­стов в «пидарасы». Комсорг струх­нул и пошел за советом к парторгу, который, конечно, выставку плака­тов запретил. К Валерию, оказав­шемуся в одном лагере с «пидарасами»,   пожаловал  аккуратный  молодой человек «из органов», покачав­ший головой и констатировавший, что студент Дмитрюк «неправильно живет». Как жить правильно, он не пояснил. Возможно, для правильно­го образа жизни полагалось коллек­ционировать отечественные плака­ты о царице полей — кукурузе.

 

Но самые въедливые цензоры, по наблюдениям Валерия, состояли в журналистах. До сих пор с содро­ганием вспоминает он одного редак­тора из Нижнего, который просто упивался поисками в карикатурах нежелательного подтекста, скрыто­го фрондирования,  жутких  по возможным последствиям ассоциации. Ревизовал каждую мелочь, особо почему-то обращая внимание на сходство изображенных на рисунках предметов с мужскими гениталиями. Считая их, по всей видимости, круп­ной политической ошибкой приро­ды, которой карикатуристы в силу своего скверного устройства не мо­гут не воспользоваться.

 

Кроме цензоров по призванию, из редакторских низов залезали сапо­жищами в дела художественные (генсек им пример) и надсмотрщики из Агитпропа. Случалось за долгие годы пребывания на посту главного художника журнала «Детская лите­ратура» Дмитрюку получать указа­ния из верхов, как добиться слияния линии в рисунке с линией партии, как отбраковывать авторов по пято­му пункту, как не шокировать тру­дящиеся массы своими рисунками…

 

А на иллюстративной стезе вооб­ще подвергся санкциям. Оформил книжку детского поэта Олега Гри­горьева, который в разговоре двух птах допустил иносказание, намек на отсутствие в стране подлинных свобод:

—   Ну как тебе на ветке? — Спросила птичка в клетке.

—   На ветке, как и в клетке,

Только прутья редки.

Советская отчизна была отомще­на путем гонения на автора и редак­тора книжки, вышедшей в «Цетгизе». Дмитрюк на два года лишился заказов, так как, изображая паскуд­ных птичек, не проявил бдительно­сти, не насторожился, наткнувшись на антипатриотичный диалог перна­тых.

Взлеты и вынужденные посадки. Забуксовавший из-за редакторской боязливости мультфильм, застряв­шие в типографиях книжки… В об­щем-то малоконфликтного, не воин­ственного человека власть предер­жащие и власть обслуживающие на всякий случай для профилактики время от времени покусывали, ибо мерещился им повсюду диссидент­ский душок.

По милости мнительного режима наши художники летали не в пол­ную силу, на подручных средствах, не очень маневренных и надежных. И все же многим из них удалось оставить след в небе и сохранить себя для будущих полетов.

 

Журнал “Журналист” №10 1994 г.

 


Leave a Reply

two × 3 =