Brodaty Lev

Moscow, Russia

Карикатурист, график, плакатист, живописец

Лев Бродаты родился в Варшаве в 1889 году. Родители Льва, обремененные материальными заботами (отец – мелкий служащий, детей много), отправили мальчика к более преуспевшему в жизни дяде, в Вену. В 1905 году в Вене Лев Бродаты начал заниматься в художественной школе известного в ту пору австрийского рисовальщика Д. Кона. Через год он поступил в «Анна-Шуле» – среднюю школу рисования и живописи, где проучился три года. В 1909 году 20-летний Бродаты сдал вступительный экзамен на третий курс Венской академии изящных искусств, но уже в следующем году из-за материальных затруднений оставил академию. До Первой мировой войны Лев Бродаты работал в Берлине, Вене, Кракове, Варшаве – рисовал карикатуры для журналов, писал портреты, занимался живописью.Юлий Костинский
Заслуженный деятель искусств России (1945 г.). С 1918 г. сотрудник газеты “Правда”, с 1932 г. – журнала “Крокодил”.

Бродаты Лев Григорьевич (1889–1954) – график, живописец, плакатист, карикатурист. Учился в Вене в студии Д. Кона (1905), школе рисования и живописи (1906–1909), Академии изящных искусств (1909). В 1910-е гг. рисовал для журналов Вены, Берлина, Кракова, Варшавы. Организатор одного из первых советских сатирических журналов «Красный дьявол» (1918– 1919). В 1919–1921 гг. работал в «Окнах РОСТА». Рисовал карикатуры для газеты «Правда» (с 1917); сотрудничал в журналах «Мухомор» (1922–1923), «Бегемот» (1924–1928), «Смехач» (1924–1928). С 1931 г. постоянный сотрудник журнала «Крокодил». Участвовал в выставках: группы «Л’Аренье» («Паук») в Париже (1925), «Карикатура на службе социалистического строительства» (1932), «Художники РСФСР за XV лет» (1933), московских мастеров советской сатиры (1937), Всесоюзных художественных выставках (1939, 1949, 1952, 1954) и др. Провел персональную выставку в Москве (1944). Преподавал во Вхутеине в Ленинграде (1928–1930). Заслуженный деятель искусств РСФСР (с 1945). Произведения представлены в ГТГ, ГРМ, ГМИИ им. А.С. Пушкина и др.

 

http://domantik.ru/items/aukcion-3-zhivopisj-grafika/paintings/lev-grigorievich-brodaty-portret-mihaila-mihaylovicha-zoschenko-1930-e-gg—holst-maslo-

Он слыл чудаком. Такой репутации немало способствовало то, что Лев Григорьевич Бродаты имел склонность к оригинальным филосовским рассуждениям, любил забавные парадоксальные сентенции, подчас весьма меткие.

Говорил он всегда интересно, остро, занимательно. Видел вещи и явления под каким-то своим, индивидуальным углом зрения и отстаивал свои взгляды умно, горячо, со своеобразным, швейковским юмором. От него всегда ждали занятных словечек и афоризмов, которые потом со смехом передавались из уст в уста…

О Бродаты можно, мне кажется, сказать, что он был не только художником для зрителей, но и художником для художников. И не только потому, что оказал сильное творческое влияние на многих талантливых графиков, — достаточно вспомнить, что ему многим обязаны в своем развитии такие выдающиеся мастера советской сатиры, как Б.Пророков, Л.Сойфертис, В.Горяев…

Бродаты не был, так сказать, “чистым” карикатуристом. Его творческие интересы были значительно шире, охватывали разнообразные смежные графические жанры, среди которых одним из наиболее им любимых были книжные иллюстрации. В этой области с особой силой умение Бродаты дать углубленную психологическую характеристику образов, убедительную эмоциональную интонацию. Некоторые рисунки Бродаты, как, скажем, иллюстрации к “Гроздьям гнева” Стейнбека, поражали точностью и остротой проникновения художника в сущность и смысл литературного прообраза… создал огромное количество превосходных рисунков по произведениям целого ряда крупнейших зарубежных писателей – Г.Гейне, Г.Мопассана, Э.По и других…

Бродаты оставался верен себе: предельную взыскательность и постоянную неудовлетворенность сделанным, характерные для его работы в журнальной и газетной карикатуре. Он целиком перенес в иллюстрацию. К сожалению, эта достойная высокого уважения требовательность к себе сыграла роковую роль в том отношении, что из огромного количества созданных художником книжных рисунков только иллюстрации к “Гроздьям гнева” Дж. Стейнбека оказались опубликованными. Бесконечные переделки, отход от уже найденных и поиски все новых и новых изобразительных решений, образов и вариантов — все это настолько затрудняло издательский процесс, что в конце концов не увидели света ни великолепная серия рисунков к “Германии” Гейне. ни замечательный цикл рисунков к “Кентерберийским рассказам”, ни иллюстрации к испанской сатирической хронике М. Бенавидеса “попы и нищие” и к историческому роману А. Степанова “Порт-Артур”

Бор. Ефимов, 1976 год

 

Слово «за» и «против» имеет Бродаты!

 

Будущий карикатурист и великий спорщик Лев Григорьевич Бродаты родился в 1899 г. в Варшаве в небогатой многодетной еврейской семье. Когда Льву исполнилось десять, отец отправил младшего сына в Вену к дяде. Художественные студии и школы рисования, попытка уплыть зайцем за призрачным счастьем в Америку, год учебы в Венской академии изящных искусств и бесконечные подработки с кистью в руках – вот жизнь юного живописца до Первой мировой. Где-то там, в кофейнях Австрии, он познакомился с молодым Адольфом Шикльгрубером. После взятия Берлина в сейфе фюрера нашлась акварель, подписанная по-немецки: «Дорогому другу Адольфу Гитлеру. Лев Бродаты». Льву неслыханно повезло – рисунок и письма Гитлеру нашли друзья Бродаты и не сдали его СМЕРШу, и одним талантливым художником в СССР осталось больше.

В 1914 г. Лев Бродаты за участие в польском революционном кружке был арестован, эвакуирован – после приближения фронта – в Тверь, затем отправлен на трехлетнее поселение в Вологду. Но по дороге в ссылку он растворяется в петроградских переулках, переходит на нелегальное положение и даже там выполняет художественные заказы – рисует обложки для книг и кинорекламу.

С декабря 1917 г. Бродаты приходит в «Правду», полностью приняв революцию. С тех пор Лев Бродаты – искренний певец идеи переустройства мира на справедливых началах. В 1918 г. он с поэтом Василием Князевым создает первый советский сатирический журнал «Красный дьявол» (1918-1919). Дьяволята высмеивали последнего самодержца всея Руси – Александра IV (Керенского), выпускали тематические «поповские», «белогвардейские», «хлебные» номера.

В Гражданскую войну Лев Бродаты добровольно вступает в Красную армию. С мировой буржуазией красноармеец воюет сначала в телефонной роте, а затем в Политпросвете Петроградского военного округа. Одновременно с военной службой художник участвует в создании «Окон сатиры РОСТА», нещадно разя меньшевиков, укрывателей топлива и подручных интервентов.

После войны бродатовские рисунки бьют по врагам молодой республики в сатирических журналах «Мухомор», «Бегемот», «Смехач», «Красный ворон», «Дрезина», «Красный перец», «Пушки», «Ревизор» и т.д. и т.п.

В тридцатые годы Бродаты переезжает в Москву, с 1932 г. начинает работать в «Крокодиле». И тут художник развернулся. В «Крокодиле» обновляется верстка, появляются цветные иллюстрации, меняется общий стиль подачи материалов. Карикатурист применяет самую разную технику – пером и кистью, тушью и красками, иногда прибегая даже к аппликации. Ведущей темой сатиры Бродаты было международное положение, и решал он идеологические установки всегда гротескно и изящно – его горбоносые империалисты выглядели весьма элегантно. Самое же странное заключается в том, что, хотя Бродаты никогда не выезжал за границу, каждый изображенный им иностранец нес на себе точный отпечаток своей национальности.

Работать с Бродаты было сложно – редакторам, потому что он бесконечно все переделывал, стремясь улучшить рисунок. Работать с Бродаты было легко и интересно – художникам. Он всегда экспериментировал, играя на контуре и светотени, добиваясь пластичности изображения. Его коллеги так описывали реакцию карикатуриста на частую критику своего новаторского стиля: «В своей характерной позе, скрестив руки на груди и удобно откинувшись на спинку стула, хладнокровно слушал он, бывало, обидные выпады оппонентов, всем своим видом выказывая полнейшее к ним равнодушие. В правоте своих художественных принципов он был твердо убежден».

Бродаты широко известен как карикатурист, но он был еще и очень необычным книжным иллюстратором. Жаль, но большая часть его иллюстраций не изданы до сих пор, за исключением рисунков к «Гамбургу на баррикадах» Л. Рейснер (1932), «Гроздьям гнева» Дж. Стейнбока (1940) и «Американским новеллам» (1946).

Про Льва вспоминают много неожиданного. Лев Бродаты обожал всех учить. Если вам надо было заклеить что-то на рисунке, Бродаты был тут как тут. Если надо чисто, без подтеков перекрыть большую плоскость на рисунке, он давал единственно правильный совет. Написать шрифт — в этом он был просто бог. Вычертить рамку — лучше его это никто не сделает. Причем учил он и давал советы, касающиеся не только рисования, но и житейских премудростей. Однажды, когда он неловко поскользнулся и упал, то и тут остался верен себе. Поднимаясь с чьей-то любезной помощью, он произнес: «Вот как надо падать! А то некоторые…»

Сохранились воспоминания, как Бродаты работал. Лев Григорьевич рисовал и все приговаривал: «Вы знаете, я в работе большой аккуратист, терпеть не могу грязи. Ничего лишнего, ничего, что мешает, что не относится к работе! Я могу рисовать в смокинге, в кремовом костюме, в белых брюках! И не боюсь, что поставлю пятно на пиджаке, капну на брюки или вымажу галстук. Да, я аккуратист!» Закончился этот монолог тем, что великий аккуратист, окончив рисовать, сел на палитру.

Марк Вайсброд писал, что Бродаты любил выступать с речами, причем самый простой вопрос он умудрялся так усложнить и запутать, что одна часть слушателей считала, что он говорил за здравие, другая — за упокой. Однажды на одном из совещаний слово великому путанику предоставили так: «Слово ²за² и ²против² имеет Бродаты!»

А когда после войны в Донбассе с выставки московских художников-карикатуристов. пропала одна работа Бродаты, реакция его была самая неожиданная. Лев Григорьевич радовался, как младенец: «Ну вот! Я же говорил, что Бродаты — это художник! И Бродаты чего-то стоит! Рембрандта крали, Рубенса крали, теперь за Бродаты взялись!»

И взялись, очевидно, не зря. Творчество Льва Бродаты оказало сильное влияние на многих советских графиков и прекрасно иллюстрирует для нас эту сложную и противоречивую эпоху.

 

http://www.gidspb.com/

 

 

Лев Бродаты

Это был художник, в работах которого эстетические каче­ства и качества, определяющие общественную ценность произведения искусства, сочетались удивительно просто и естественно. Для Бродаты органическое единство идейно­сти и художественности было чем-то само собой разумею­щимся, Когда тема рисунка воплощалась в его творческом сознании в зрительный образ, это всегда был образ худо­жественный, а поиски графических средств для его пласти­ческого выражения были всегда у Бродаты поисками пу­тей к раскрытию идейной сущности изображаемого. Поэтому, любуясь рисунками Бродаты, убедительной логи­кой их композиции, ясностью пространственного построе­ния, уверенной точностью штриха, смелостью и красотой цветового решения, а главное – остротой характеристики изображенных людей и всего, что их окружает, невольно заражаешься чувством, волновавшим художника, овладе­ваешь мыслью, заложенной в его творении.

Чувства и мысли, которые воплощал в своих произведени­ях Лев Григорьевич Бродаты, отвечали тому, чем он жил, о чем думал, к чему стремился: его политические карика­туры были одними из первых, появившихся на страницах газеты «Правда» после Октябрьской революции. Бродаты был организатором и редактором первого в революцион­ном Петрограде сатирического журнала «Красный дьявол», автором агитационных плакатов РОСТА, активным сотруд­ником многих журналов и газет, печатавших его рисунки. На протяжении почти четверти века, до последних дней своей жизни он неутомимо работал в «Крокодиле». Им созданы замечательные иллюстрации к произведениям современной и классической литературы. Его художествен­ный язык и богат и разнообразен. Почти в каждом рисун­ке можно найти нечто новое, но неповторимые черты гра­фического стиля Бродаты узнаются всегда. Сила таланта и яркая художническая индивидуальность, которыми отмече­но всё его творчество, оказали заметное влияние на целую плеяду молодых советских художников и это делает ещё более значительным вклад, внесённый творческой деятель­ностью Бродаты в сокровищницу советской культуры. Он родился 4 ноября 1889 года в Варшаве в обремененной материальными заботами многодетной семье мелкого слу­жащего. В Варшаве он начал посещать школу, потом, через четыре года, его отправили к дяде в Вену. Рисование было его любимым занятием с детства, но в семье это считали пустой, ненужной забавой. Только в 1905 году Бродаты на­чал заниматься в художественной школе известного в то время австрийского рисовальщика Д. Кона. Через год он поступил в «Анна-шуле» – среднюю школу рисования и живописи в Вене. В 1909 году Бродаты сдал вступительный экзамен на третий курс Венской Академии изящных ис­кусств, но уже в следующем году материальные затрудне­ния вынудили его оставить Академию. В годы, предшество­вавшие первой мировой войне, он работал в Берлине, Ве­не, Кракове, Варшаве – рисовал карикатуры для журна­лов, писал портреты, занимался живописью.

Если бы мы стали искать в западноевропейском искусстве того времени художников, оказавших влияние на Бродаты, пришлось бы в первую очередь обратиться к немецкому сатирическому журналу «Симплициссимус», на страницах которого печатались тогда рисунки таких выдающихся ма­стеров, как Кете Кольвиц, Генрих Цилле, Олаф Гульбран- сон, Томас Теодор Гейне, Карл Арнольд, Вильгельм Шульц и другие. Но действительно глубокое, решающее влияние на все творчество Бродаты оказали не его современники — немецкие художники, а Домье, и именно его Лев Григорь­евич всю жизнь считал своим учителем.

Бродаты сблизился в Варшаве с группой революционно настроенной интеллигенции, участвовал в нелегальных соб­раниях. В 1914 году, незадолго до начала войны, на одном из собраний он был арестован царской жандармерией. Несколько месяцев Бродаты провел в варшавской тюрьме. Когда фронт приблизился, его вместе с другими политиче­скими заключенными эвакуировали в Тверь. Из тверской тюрьмы ему предстояло отправиться на трехлетнее посе­ление под надзор полиции в Вологду. По пути в ссылку в Петрограде он познакомился с молодыми художниками, которые уговорили его не ехать дальше, остаться на неле­гальном положении в столице, обещали помочь, подыскать работу. Новые друзья (одним из них был карикатурист Яков Фарков) сдержали обещание; скрывшемуся по их со­вету от полицейского глаза художнику они регулярно при­носили заказы на книжные обложки, на рекламу для кино­театров, другие работы. Так, на нелегальном положении, Бродаты прожил около года – до Февральской револю­ции.

Жизненный опыт и сложившиеся убеждения помогли Льву Григорьевичу Бродаты в сложной политической обстановке избрать верный путь. В октябре 1917 года он был в числе тех, весьма еще немногочисленных в те дни, представителей художественной интеллигенции, которые сразу и безо­говорочно стали на сторону большевиков, отдавая свой талант непосредственному служению социалистической ре­волюции.

Многое может сказать массовому читателю газеты сатири­ческий рисунок на актуальную политическую тему – это хорошо понимали в редакции большевистской «Правды». Уже на четвертый день после провозглашения Советской власти, 11 ноября 1917 года, в центральном органе партии была помещена карикатура, подписанная инициалами «А. 3.» (это была первая в советской печати политическая карикатура). А через месяц – в середине декабря – на­чал работать в «Правде». Лаконичные контурные рисунки, без каких бы то ни было графических ухищрений, ясно выражали замысел художника, были доступны и по­нятны любому читателю газеты.

В начале 1918 года Бродаты и поэт Василий Князев заня­лись подготовкой к выпуску сатирического журнала. Задачи нового журнала были четко сформулированы в ре­дакционном сообщении: «1. Журнал служит исключительно рабочему классу, являясь орудием его борьбы с врагами пролетариата. 2. Освещает в юмористическо – сатирической формевсе вопросы дня, волнующие трудовые массы, пу­тем карикатур, стихотворений, рассказов, фельетонов, и пр. 3. Внешность журнала – стремиться к поднятию культурно – художественного уровня трудового народа…» Весьма примечательно, что редакция «красного дьявола», отчетливо декларируя боевую классово-политическую направленность журнала, в то же время подчеркивала и роль, которую журнал должен был играть в эстетическом воспи­тании масс. Решение этой задачи в условиях того времени, при том состоянии полиграфической техники, качестве бу­маги, красок, которыми располагал журнал, было делом нелегким. Но его редактор Бродаты столкнулся и с ещё более серьезными трудностями: на первых порах все при­ходилось делать самому. Все оформление первых номе­ров журнала – карикатуры, иллюстрации, заставки – сделано одним художником – Бродаты, Слабым, увы, был от­клик на обращение, напечатанное в журнале: «Долой са­ботаж! Товарищи художники и литераторы! поддерживайте наш журнал; присылайте свои произведения!» С треть­его номера начинают, правда, появляться рисунки – сна­чала Т. Кожанова, потом С. Маклецова, С. Приселкова и других, но лицо журнала определялось в основном рабо­тами Бродаты. Такие квалифицированные художники, как Авель (А. Лебедев) и В. Козлинский, пришли в «Красный дьявол» значительно позже.

Трудный опыт работы в «Красном дьяволе» оказался впо­следствии очень ценным для художника, вся творческая практика которого была связана с работой в советской печати.

Журнал «Красный дьявол» просуществовал до мая 1919 го­да.

1919 год. Контрреволюция наступает. Молодой Советской республике грозит смертельная опасность. Бродаты всту­пает добровольцем в ряды Красной Армии, участвует в обороне Петрограда от Юденича. В 1920 году красноар­мейца телефонной роты 2-го запасного теплографно-телефонного дивизиона Льва Бродаты откомандировывают в распоряжение Политпросвета Петроградского военного округа.

Одновременно со службой в армии Лев Григорьевич вклю­чается в работу над «Окнами сатиры РОСТА», которые по примеру Москвы с 1920 года стало выпускать Петроградское бюро РОСТА. Работу эту возглавлял художник В. Козлинский; к созданию плакатов он привлёк В. Лебедева, Л. Бродаты. Авторами большинства текстов были поэты Александр Флит, Владимир Воинов.

В 1921 году Бродаты был демобилизован из армии. Нача­лась его многолетняя повседневная работа в сатирических журналах. Их издавалось много в 1920-е годы и в Москве и в Ленинграде. Бродаты входил в состав редакции «Мухо­мора» (1922—1923), с 1924 года был постоянным сотруд­ником «Бегемота» и «Смехача»; его рисунки появлялись и на страницах «Красного ворона», «Дрезины», «Пушки», «Красного перца», «Ревизора» и других изданий.

Рядом с Бродаты работал в ленинградских журналах силь­ный коллектив карикатуристов: Б. Антоновский, В. Козлин­ский, В. Лебедев (пожалуй, наиболее близкий Льву Григорь­евичу по характеру творчества), И. Малютин, А. Радаков, Н. Радлов, А. Юнгер и другие. Среди работ этих талантли­вых художников, очень разных, очень несхожих и по харак­теру юмора и по графическому почерку, рисунки Бродаты всегда можно узнать и без подписи. Их отличают особый мужественный стиль, конкретность образов, решительный, напряженный, жесткий штрих и очень заметная, отчетливо выраженная забота художника о декоративно-цветовой стороне композиции, будь это чёрно-белый или многокра­сочный рисунок.

Быть верным жизненной правде, быть активным художни­ком, а не пассивным иллюстратором – вот законы, кото­рые Бродаты считал для искусства незыблемыми. Этим законам он следовал сам, их он старался внушить и своим ученикам. Педагогическую работу он вёл с 1928 го­да на отделении книжно – журнального рисунка Вхутемаса в Ленинграде, а с 1930 по 1932 год – в Московском полигра­фическом институте.

Бродаты, художник, который мастерски владел всем арсе­налом специфических для графического искусства средств, художник, для которого графика была поистине родной стихией, был далек от узкого профессионализма. Тезис «графика и живопись нераздельны был для него не декла­рацией, а основным творческим принципом. Любой его ри­сунок, и цветной, и черный, и построенный на сочетании локальных тонов, и решённый с применением переходящих друг в друга красочных оттенков, свидетельствует о неза­урядном колористическом даровании. Лев Григорьевич был отличным художником-живописцем и в узком смысле это­го слова писал «для себя» превосходные пейзажи, натюр­морты.

После приезда в Москву Бродаты начал сотрудничать (с 1931 года) в «Крокодиле», а в 1932 году, оставив педагоги­ческую работу в институте, перешел в журнал на постоянную работу в качестве заведующего художественной ча­стью. В течение примерно полутора лет, начиная с 35-го декабрьского номера 1923 года, «Крокодил» выходил в оформленииБродаты.

С приходом Льва Григорьевича облик журнала сразу пре­образился. Изменилась обложка, верстка: композицию страниц оживили полосы набора различного формата, появились декоративные линейки разных цветов, больше ста­ло рукописных и оригинально скомпонованных наборных заголовков, мелких рисунков. Штриховые рисунки печата­лись не только черной, но и другими красками. Смело ло­мая установившиеся шаблоны, стремясь сделать журнал и по внешности ярким, интересным, привлекательным, про­являя уйму изобретательности, творческой выдумки, Бро­даты в то – же время старался характер оформления подчи­нить содержанию помещаемых в номере журнала материа­лов.

Для всего коллектива крокодильцев большое значение имело то, что Бродаты и собственным творчеством и сво­ей работой художественного редактора утверждал поэтическое художественное начало в карикатуре. Карикатурист должен быть прежде всего художником. То, что он созда­ет, должно оцениваться как произведение искусства, без скидок на так называемую специфику жанра. Для сатири­ческого рисунка остаются в силе все требования настояще­го большого искусства – об этом Бродаты никогда не уставал напоминать.

И в период, когда Бродаты руководил художественным оформлением «Крокодила», и после этого на протяжении двадцати с лишним лет его рисунки появлялись почти в каждом номере журнала. Тематика их чрезвычайно разнообразна. Все важнейшие политические события и примеча­тельные факты советской действительности, находившие отражение на страницах нашей печати, всегда давали повод для сатирических или дружески-юмористических рисунков. В годы Великой Отечественной войны Бродаты приходи­лось рисовать карикатуры на Гитлера и других фашистских заправил. Это далеко не лучшие работы художника. Образы – маски ему не удавались. Гораздо сильнее, гораздо выше в художественном отношении были сатирические рисунки, темой которых являлись разложение гитлеровской армии, гримасы тылового быта в фашистской Германии или столкновения захватчиков с партизанами. Здесь Бродаты мог показать живые человеческие характеры, а это и была настоящая стихия художника.

Техника рисунков Бродаты очень разнообразна. Особенно заметно менялся его графический язык в начале 1930-х годов. Он много экспериментировал на страницах «Крокодила», стараясь избежать штампа, механического повторения приемов. Иногда, стремясь придать рисунку особую остро­ту, отвечающую теме, он применял даже аппликацию. Так сделан, например, рисунок на обложке первого номера «Крокодила» в 1933 году.

Как бы ни работал Бродаты – тушью или красками, тон­кой перовой линией или жирными мазками кисти, сплош­ными заливками или в размывку, – его незыблемым прин­ципом было компоновать цветом. Забота о лаконизме и выразительности цветового силуэта, о связи фигур со сре­дой никогда не покидала художника. Отсюда замечательная цельность его рисунков, их пространственность, оттого они так легко и ясно «читаются».

На протяжении ряда лет менялись не только графические – приемы Бродаты. эволюционировало и композиционное построение его журнальных рисунков – от плоскостного по преимуществу вначале к более сложному, пространст­венному. Живее и пластичнее становился штрих, и, главное, обогащалась, достигая все большей глубины и остроты, психологического характеристика персонажей, все более значительными по содержанию становились сатирические образы художника.

Многолетняя плодотворная творческая деятельность Бро­даты была отмечена в ноябре 1945 года присуждением ему почетного звания заслуженного деятеля искусств РСФСР за выдающиеся заслуги в области советской художественной сатиры.

При жизни Бродаты его знали главным образом по рабо­там в сатирических журналах. Его и привыкли в художественных кругах числить по сатирическому ведомству. Меж­ду тем Лев Григорьевич был выдающимся мастером книж­ной иллюстрации.

Когда в 1940 году на 7-й выставке Союза московских ху­дожников зрители увидели рядом с карикатурами Брода­ты из «Крокодила» гравированные по его рисункам иллю­страции к сборнику американских новелл XIX века и портреты авторов новелл, это было неожиданностью. Все отме­чали силу образного решения, высокие художественные качества выставленных работ. Открылась как будто новая сторона дарования широкоизвестного художника. Бродаты – карикатурист оказался еще и превосходным рисовальщи­ком, иллюстратором, тонким интерпретатором литератур­ных образов. Увы, за исключением иллюстраций к «Гро­здьям гнева» Дж. Стейнбека, опубликованным Гослитизда­том в 1940 году, и к «Американским новеллам», напечатан­ным впервые только в 1946 году, причем без портретов авторов новелл, остальные рисунки так и остались неиздан­ными. Только на посмертных выставках широкие круги зри­телей имели возможность ознакомиться (да и то не в по­лном объеме, а по отдельным рисункам) с тем, что было сделано Бродаты в 1930-х годах для «Германии» Г. Гейне, «Блудного сына» Г. Реглера или «Сына Америки» Р. Райта. Не увидел света роман М. Д. Бенавидеса «Попы и нищие», иллюстрации к которому, созданные в 1937 году, были впервые показаны на выставке карикатур московских ху­дожников в 1941 году. Печальная судьба постигла и более поздние работы Бро­даты: неопубликованными остались его иллюстрации к «Кентерберийским рассказам» Дж. Чосера и не вполне, правда, завершённая серия рисунков к роману А. Степанова «Порт-Артур».

Бродаты работал как иллюстратор и в массовых литератур­но-художественных журналах «30 дней», «Огонек», «Сме­на», «Молодой колхозник», «Советская женщина», в годы войны – в журнале «Красноармеец» и других. В послед­ние годы жизни художника особенно много его рисунков печаталось на страницах «Огонька». Иллюстрировал он по преимуществу рассказы зарубежных прогрессивных писа­телей или произведения советских авторов на зарубежные темы: в журнальных редакциях, как и в «Крокодиле», его считали специалистом по иностранной тематике. И действи­тельно, редко кто другой так хорошо знал и умел изобра­жать людей капиталистического мира – и тех, кто там хо­зяйничает, и тех, кто трудится. Настолько хорошо, что ино­странные писатели, чьи произведения иллюстрировал Бро­даты, писали в «огонёк» о том, как они были поражены удивительной достоверностью и точностью рисунков художника, изображавшего людей, живущих в Америке или в Австралии, так правдиво, будто каждый день общался там с ними. А ведь Лев Григорьевич никогда за океаном не был, Бродаты умел смотреть на окружающий мир глазами ху­дожника-творца, умел в нем многое увидеть. На улице, в метро, на бульваре, на вокзальном перроне, в театре он пристально вглядывался в людей, набрасывал что-то в блокнот. Впечатления укладывались в его очень ёмкой и прекрасно организованной памяти так, что он мог всегда найти и извлечь из этой богатейшей кладовой как раз то, что ему нужно для создания того или иного образа. Бродаты не сочинял свои композиции искусственно, при­рисовывая фигуру к фигуре. Он все видел «композиционно», строил сразу рисунок в целом, выделяя главное, под­чиняя ему все остальное. Характерно, что даже беглые за­рисовки и наброски, которые он постоянно делал с нату­ры, как правило, композиционно завершены. В этом сказы­валось активное отношение к натуре художника, которому органически чуждо было равнодушное, бесцельное срисовывание. Каждый набросок служил решению конкретной творческой задачи.

На творческом пути Бродаты тщетно искать резко разгра­ниченные этапы. Художник рос вместе со своей страной, вместе с советским искусством. В процессе этого роста закономерно изменилось содержание, которое ему приходилось выражать языком художественных образов, изме­нялся и сам образный язык. Но никогда не менялся основ­ной ориентир его творческой практики: максимальная пол­нота содержания при максимальной экономии средств вы­ражения.

М. Иоффе

 


Leave a Reply

sixteen + 3 =